Даже тогда дядя Агнус не расстроился из-за смерти дяди Реджа, его брата-близнеца и единственного родственника.
Его беспокоило только то, что дядя Редж предал папу, выбрав сторону Джонатана и помогая ма.
Пугающее осознание проносится в голове.
– Что, если он… – выпаливаю я, и мысль тут же проносится в голове ураганом. – Что, если он что-то сделает с папой?
– Вряд ли он его спас, чтобы убить, – говорит Эйден. – И опять же, подумай. Все мотивы Агнуса ведут к Итану. Я к тому, что он никогда не сделает ему больно.
– Откуда ты знаешь?
Эйден ухмыляется, и в его туманных глазах вспыхивает искра садизма.
– Я всегда вижу издалека людей моей породы.
– Твоей… породы?
– Агнус и я сделаны из одного теста. Мы не против создать анархию, если это приведет нас к желаемому.
– Так он замышляет анархию?
– Он уже сотворил ее тем пожаром.
– Это лишь означает, что его не остановить.
Эйден поднимает бровь.
– Меня не остановить, сладкая?
– Да.
– А что, если дело касается тебя?
– Все равно, да… иногда. То есть я знаю, что тебе небезразлична, но это не значит, что ты придерживаешься политкорректности.
– И никогда не буду. – Он буднично отмахивается. – И как по-твоему, я хочу навредить тебе или защитить?
– Защитить. – Я даже не раздумываю над ответом.
Эйден, возможно, поначалу и хотел задеть меня, но все изменилось. Он не хочет больше причинять мне боль – за исключением некоторых видов секса, но это часть нашей прелюдии.
Эйден – мой главный защитник, и я могу признаться в этом вслух.
– Агнус такой же, как и я. – Он подчеркивает каждое слово. – Такой же, как и я.
Осознание этого накрывает меня, словно вулканическая лава.
– Он хочет защитить папу.
– Точно.
Я ахаю.
– Думаешь, он испытывает такие же чувства?
– Возможно, да. Возможно, нет.
– Я к тому, что не заметила ничего такого, но… – Я умолкаю, копаясь в памяти в поисках каких-то необычных моментов, но в голову ничего не приходит – по крайней мере, на первый взгляд.
– Возможно, он хотел быть его правой рукой и лучшим другом, – говорит Эйден. – С людьми вроде Агнуса никогда не узнаешь наверняка, пока он сам не скажет.
Размышляю над этими словами. Если вдуматься, Агнус забрал Нокса и Тил, потому что его попросил об этом папа. Он спас меня и присматривал за мной издалека, потому что знает, сколько я значу для отца.
Он делал все, чтобы папе было хорошо.
Ну, помимо того, что запер нас в подвале без возможности выйти."
"Осознание этого больно бьет по мне, когда Эйден снова пытается открыть дверь – безрезультатно.
Мы в ловушке.
Глава тридцать четвертая
Итан
Когда я вспоминаю свою жизнь, то на душе остается горечь, что я ничего не довел до конца.
И это даже не относится к тем девяти годам, которые я проспал, пока мир вращался вокруг меня.
