Аэлирн что-то говорил мне, пытался поднять, но на меня словно наступил огромный великан, придавливая к земле.
– Сопротивляйся, – ясно услышал я в голове чей-то до боли знакомый, ласковый, серебристый голос. – Сражайся, Камаэль!
Точно прикосновение ледяного ветра по щекам мазнули призрачные тонкие пальцы, и я почувствовал запах лаванды. Он наполнил меня подобно тому, как рудниковая вода наполняет истощавший сосуд, занимая собой каждую крохотную трещинку. Распахнув глаза, я медленно, неуверенно уцепился за руку Аэлирна, поднялся на ноги, пытаясь собраться с мыслями, которые разлетелись перепуганными птицами. Страшное давление постепенно отступило, но я чувствовал – стоит мне расслабиться, и оно вернётся, как хищный оголодавший зверь. Качнув головой, отгоняя мерзкий звон в ушах, я двинулся дальше, осторожно опираясь на руку Павшего. Он сам разогнал тьму, и теперь я был чуть более уверен в том, куда стоит ставить ногу, а куда – нет. Вскоре дорога выровнялась, перестала невыносимо изгибаться к потолку, и идти стало проще, коридор расширился, и я понял, что мы добрались до нижних подземелий Лар-Карвен."
"Точно раскалённый нож сквозь масло прошлась линия огня, осветив подземелье Лар-Карвен. Я не видел более смысла таиться, не видел причин сдерживать свои силы, что рвались на свободу. Они были взлелеяны мною долгими годами в Долине вечной тени. Они молили меня выпустить их на свободу, дать разгуляться всласть, сделать то, ради чего я очернил собственную бессмертную душу. Я отпустил их с криком. Это было невыносимо больно после того, как они почти приросли ко мне. Сладко. Все те, кто таился на нижних уровнях подземелий вопили в агонии, снедаемые пламенем, и запах горелой плоти был для меня слаще аромата пряного вина. Их мольбы и стоны звучали усладой, а каждая покинувшая тело душа напоминала мне о той самой единственной, что ждёт своей участи наверху. Я ощущал страх Джинджера, я чуял его болезненное томление на том конце чёрной цепи, что связала нас воедино. Его страдания звали меня, столь невыносимо нежно и страстно, что противиться не было ни сил, ни смысла. Я не торопился, не бежал, шёл мучительно медленно, запоминая каждый шаг на пути к своей цели, отмеряя каждый его судорожный вздох. Саиль в руке надрывно стенала, умоляя меня дать испить крови Императора, и мне приходилось изо всех сил контролировать себя, чтобы не бежать. Я чувствовал напряжение Аэлирна, он был словно тонкая струна, готовый сорваться от малейшего прикосновения – так на нём сказалось моё собственное состояние.
Лар-Карвен был похож на разворошённый палкой костёр: повсюду полыхали угли, вспыхивали огни. Замок был объят пламенем. И мне казалось, что за многие века этой громадине не хватало именно этого очищающего огня.
