«Оставьте свое сообщение после звукового сигнала». Что? Вот так сразу? Я сбросила вызов и снова набрала — и снова нарвалась на автоответчик. Да что происходит?! И главное, спросить не у кого.
На следующий день Баринов снова не появился на работе, мобильный был и вовсе отключен. И теперь уже у меня спрашивали, где Савва, а я не знала, что ответить. Зато эйчарщики знали больше меня — им Баринов написал письмо, что на три дня берет отпуск за свой счет. Мне он так и не позвонил.
— У тебя есть ключи от его квартиры, — недоумевала Инга, которой я рассказала о нашей ссоре.
— Приеду, а он там с этой Никой развлекается, — мрачно предположила я. — Лучше уж тут умереть.
— Если он сказал, что не нанимал эту девицу, значит, не нанимал. — Лисецкая все пыталась меня успокоить. — Но я и тебя понимаю: один раз обманул, не сказал, скрыл — и все, верить уже сложнее. Съезди хотя бы кота своего проведай.
И я поехала.
Но рыжий мейн-кун вовсе не ждал меня у двери, меня встретила оглушающая тишина, я сразу поняла, что никого в квартире нет. И все же позвала:
— Самсон… Самсон!
Тишина.
Дурное предчувствие заставило быстро пройтись по квартире, заглянуть на кухню и в ванную, проверить одежду и убедиться: Баринов уехал. И кота забрал.
Я сидела на полу в его гостиной и не представляла, как я буду жить без него.
Опасения подтвердились на следующий же день — Баринов продлил свой отпуск еще на три дня.
— Там что-то личное, как я понял, — по секрету шепнул Козлов и сочувствующе посмотрел на меня. — Но с акционерами на связи, право подписи у финдира, так что все нормально, с «Элиотом» ничего не случится без него.
Я чуть было не ляпнула, что мне глубоко плевать, что там с «Элиотом».
— Кстати, Лурия увольняется, одним днем, — сменил тему Козлов.
Олеську я не видела недели три — она сначала ушла в отпуск, потом взяла больничный и вот теперь уходит из «Элиота», пропустив все наши войны и интриги. Я ей даже позавидовала.
— Привет, Кать. — Олеся опустошала свои ящики, отбирая то, что возьмет с собой, а остальное скидывала в мусорную корзину, которая была заполнена уже почти до верха. — Пришла проститься?
— Ага.





