Стыд, страх, раскаянье?
Нет… Они продали непонятно кому двух девочек, которые просто желали учиться и жить, даже не богато, а как все остальные. Они старались ради этой твари. Тянули на себе ее экспедицию, и в благодарность она… Внезапная мысль заставила замереть.
— А зачем ты их продала? — я взглянула сверху вниз на натурально побелевшую мерзавку.
— Войнич, ты же не убийца! Отпусти меня, и папа тебя отблагодарит. Галов получишь, сколько захочешь. Ты не убийца… Ты же не такая?!
— Я? — мне даже смешно стало. — Ау, Соели, я этих ребят семьей называю. Лукер — мой муж, — я сунула ей в лицо ладонь. Колечко красиво поблескивало, отражая лучи звезды. — Ты продала невесть кому невест моих названых братьев. Да за это я тебя сама здесь закопаю. Но лучше сдам в ручки Кирроси. Он у нас такой озорник. Женщин любит страсть как. И тебя отлюбит. По полной!
Я испытывала такую ненависть, что жалость моя молчала в стороне.
Перед глазами встал тот лагерь с рабами и хромающая девушка в лохмотьях, которая несла что-то в руке своим мучителям.
— Ты лежала здесь в тепле и тишине, пока они ползали вместе со мной на коленях, выкапывая растения. Они мне, Соели, куда дороже, чем ты. И выбирая между спасти их или тебя, я даже раздумывать не буду. И ждать не стану, пока компетентные органы их пропажей займутся. Потому что если действовать по закону, то мы уже никого не найдем. Поднимется шум, и их, изнасилованных и замученных, уже никто никогда не найдет. И если ты полагаешь, что две сироты из низшей касты никого не волнуют, то нет. Была бы внимательнее к тем, кто тебя окружает, заметила бы, что они нам уже не чужие, — мой голос звучал громким грубым шепотом. — Они нужны моим братьям. И никто их здесь не оставит!
— Что она там бормочет? — к нам шел злющий Кирр. — Сказала где близняшки?
— Нет, — я выпутала руку из ее волос и отошла от Соели. — Она твоя, братец.
— Ну… — Кирр присел перед ней на корточки, демонстрируя свое жуткое лицо. — Те двое ничего не знали толком, я как хрон легко могу это определить. Поэтому считай то, что я сделал с ними — это было для тебя, милашка. Только для тебя.
Он схватил ее за подбородок и мило ощерился своей фирменной улыбочкой, от которой бы все акулы разом выбросились бы на берег.
— Но тебя я убивать не стану, — он ласково провел тыльной стороной ладони по ее щеке. — Оставлю шанс папочке отыскать дочурку. Да?
Она закивала как марионетка.
Я отступила еще на шаг и уперлась спиной в грудь Лукера.
— Он сознательно вывел ее на тот уровень страха, после которого разум ломается в считаные секунды, — прошептал он мне на ушко. — Так быстрее, чем часами ее ломать. Я знаю, что все здесь происходящее не для твоих глаз, но…"
"— Для моих, — я повернулась и приобняла его. — Она сама виновата. И мне нисколько ее не жаль.
