Его руки ещё помнили прикосновения крохотных, тёплых, доверчивых сурикат. Его разум ощущал лёгкую щекотку открывающихся мысленных каналов ласковых зверушек. Сурикаты пока что не были привязаны к нему, однако он ощутил признаки того, что они близки к этому и могут избрать его своим повелителем. Теперь он знал, что его способности не сгорели окончательно — они только временно исчезли, но их можно восстановить. Вот только ради чего?"
"Грегар вспомнил свою команду. Ласа и Лару, мангуст. Киру, аубеарского сокола. И Мали, песчаную кошку, так похожую на больное животное в потайной клетке. Он снова ощутил поток взаимной любви, струящийся через ментальный канал. Доверие и единство. Он так любил их всех! Мали была половиной его сердца, Лас и Лара — его смехом, Киру — его глазами. Когда они погибли, Грегар потерял и сердце, и смех, и внутреннее зрение.
Ларис терпеливо ждала, пока Грегар размышлял. Наконец он обернулся к девушке, и она подумала, что глаза у него стали другими. Как будто в них снова заструилась жизнь, взломав лёд безразличия. Даже голос у него сделался другим, звонким и отчётливым, без этой приблатненной шепелявости:
— Расскажи Патрулю про потайные камеры. Предупреди их. Я не могу открыть камеры и выпустить зверей наружу, на то есть свои причины. И ещё, имей в виду, Дедран заминировал камеры, чтобы в случае нужды уничтожить улики. Я попытаюсь их разминировать, но… Скажи им, пусть приходят с обыском ровно в полдень. Постараюсь управиться к этому времени.
— Но как же ты?..
Грегар грустно улыбнулся.
— Для меня уже слишком поздно. Главное, чтобы ты вырвалась. Забирай своего кота и уходи на волю. А я сделаю для зверей всё, что смогу. Скажи Патрулю, пусть будут осторожны, на случай, если я не сумею разминировать все потайные камеры.
Сказав это, он ушёл, а Ларис осталась растерянно стоять на месте. Ну ладно, она сказала ему всё, что хотела… Девушка нервно закусила губу. Известие о том, что камеры заминированы, сильно её встревожило. Она плохо разбиралась в таких вещах.
Наверно, Грегар что-то путает: разумеется, всё, что нужно, — это отворить дверцу, и сурикаты выбегут наружу, как только путь окажется свободен и Шторм их позовёт. То же самое сделают койоты. Несколько секунд — и они в безопасности. Вот с Суррой будут проблемы. Огромная кошка ослабела от раны, от снотворного, которым её накачивали, и от многих недель, проведённых в неподвижности. Она была на пороге смерти, Ларис с трудом удавалось заставить её цепляться за жизнь. Так что первым делом Грегару нужно разминировать камеру Сурры. Но сумеет ли он это сделать?
А тем временем на другом конце циркового городка Грегар размышлял о том, что так рисковать нельзя. Клетка, в которой располагалась потайная камера Сурры, — в самом конце ряда.
