Больше я не совершу тех страшных ошибок…

– Ошибок? – бесцеремонно перебила Царева и вновь набросилась на свою жертву. – Да это ты ошибка! Главная в жизни моего сына.

– Это не вам решать. – Лиза упорно отстаивала свою позицию, не давая себе ни малейшего шанса усомниться в собственных силах. – Мы с Женей любим друг друга и никакие ваши ухищрения не смогли изменить этого.

– Что ж ты не любила его больного и нищего? – язвительно бросила Ирина Борисовна, нанося удар ниже пояса. – Не меняла ему памперсы, не кормила с ложки?

– Потому что вы лишили меня этой возможности!

– Я тебя умоляю, так значит хотела…

Лиза не хотела оправдываться перед ней и не видела смысла в дальнейшем разговоре. Диалога все равно не получалось, лишь необоснованные обвинения, слушать которые не было никакого желания. Она не должна была Царевой ровным счетом ничего и не собиралась отчитываться, потому не стала вступать в полемику, а развернулась, чтобы демонстративно уйти.

– Лучше уходи по-хорошему. – Холодные пальцы внезапно сошлись на ее предплечье и сильно дернули назад. – Не то я…

– Не то вы что? – взорвалась Лиза и, резко вырвавшись из тугого захвата, в упор посмотрела на нее. – Ничто не заставит меня отказаться от Жени, понятно вам? – Теперь она наступала, а Царева вынуждена была пятиться. – Я больше никогда его не брошу.

– Он сам тебя бросит. – Она зло ухмыльнулась и подняла тест, выпавший из кармана Лизы. Не составило большого труда сложить два плюс два и приобрести весомый козырь. – Когда увидит вот это.

– Отдайте.

– Ну уж нет. – Царева четко считала волнение Лизы и теперь уже шантажом хотела добиться желаемого. – Хочешь повесить на моего сына своего ублюдка? Не выйдет, он не такой дурак и выкинет тебя.

– Посмотрим. – Лиза не поддалась на провокацию, а лишь снисходительно усмехнулась. Теперь ее уверенность было не сломить.

– Даю тебе последний шанс уйти по-хорошему. – Царева помахала заветным тестом, все еще надеясь, что соперница дрогнет и отступит.

Лиза больше не испытывала ни капли жалости, ни грамма уважения к этой женщине. Сделав несколько шагов к ней, остановилась в полуметре и яростно прошептала:

– Да пошла ты.

Развернулась и, гордо расправив плечи, пошла в сторону реанимации.

Ирина Борисовна не нашлась с ответом лишь недоуменно открывала рот как рыба и буравила ее спину гневным взглядом.

***"

"Алекс медленно приходил в себя после наркоза. Боли не чувствовал, как не чувствовал и своего тела – оно было словно ватным и не слушалось команд мозга. Сознание постепенно прояснялось, но слабость была настолько сильной, что он не мог даже открыть глаза. Вокруг стояла полнейшая тишина, от которой противно звенело в ушах, и лишь специфический запах больницы дал однозначный ответ о местонахождении.