Меня влекло в крыло хозяина, как магнитом. Могущественное колдовство будоражило мою пытливость так, что аж зудели кончики пальцев и чесался нос. «Он там ставит опыты, – восторженно размышляла я, – проводит какие-то тайные эксперименты… Как интересно!».
И сколько бы я ни спрашивала у хозяина (когда все-таки удавалось до него добраться, в основном это было за обедом: то есть я обедала, а он смотрел на меня сверху из темноты), можно ли мне поучаствовать в экспериментах и хоть одним глазком взглянуть на лабораторию, – всегда слышала категорическое «нет».
– Ну я ведь тоже маг! – ныла я. – Я тоже умею колдовать. Я уже два заклинания выучила из вашей книжки.
– Целых два?! – съехидничал голос. – Просто немыслимо! Я в двенадцать лет знал их все.
– Но я только начинаю учиться по-настоящему, – похлопала ресницами и скорчила мордашку, – я хочу стать такой же сильной, как вы.
– Красивым женщинам незачем учиться магии, – грубовато отрезал голос. – Красивые женщины должны удачно выходить замуж и слушаться мужа. Сидеть дома, рожать детей и не помышлять о магии и свободе.
Я аж задохнулась от возмущения. На глаза навернулись слезы. Его слова, вкупе с постоянными намеками брата о предназначении женщины и последним черствым решением отца выдать меня замуж без моего согласия, породили внутри такой шквал болезненных эмоций, что захотелось сказать что-то злое, обидное, язвительное… Захотелось оскорбить и унизить его так же, как он меня только что. Я резко встала.
– Вы… Вы… – я не могла подобрать слов, меня всю трясло от гнева. Но потом память услужливо напомнила слова моей мамы о том, что нельзя ругаться, нельзя проклинать, нельзя обижать пожилых людей… и так далее. Я хоть и с трудом, но взяла себя в руки.
– Ваши слова… гадкие и обидные, – выдавила я сквозь слезы. – Неудивительно, что вы живете один в таком огромном доме. Неудивительно, что у вас нет родных и друзей.
Развернулась, подхватила юбки и побежала в свою комнату. Мне все-таки удалось его уколоть, так как вслед мне донесся прерывистый судорожный вздох.
Я рыдала в своей спальне и не могла остановиться. Почему-то брошенные вскользь слова хозяина сильно меня задели. Значит, он тоже думает как папа, как Николя… Значит ли это, что я поступила глупо и недальновидно, сбежав из дома? Неужели все мои мечты – недостижимы и несбыточны? И у женщин в нашем мире одна судьба – покорность и смирение?
Вдруг сквозь всхлипы я разобрала едва слышный хрипловатый голос.
– Прости меня, Бель… – я замерла, звук доносился из-за моей двери. – Я… (пауза) был не прав. Я действительно раньше так думал о женщинах, наверное из-за этого и пострадал.
Голос тихонько невесело рассмеялся. Я встала с кушетки и подошла к двери, чтобы лучше слышать.
