– Пошла прочь, – бросает мужчина небрежно через плечо. – Ты получила, что хотела. Убирайся. Чтобы я тебя больше не видел.

– Да, – шепчет женщина, вставая и двигаясь к выходу, – я получила, что хотела. А теперь слушай…

Она поднимает плащ и накидывает себе на плечи. Мужчина насмешливо оборачивается и пораженно застывает. На ладони женщины лежит магический защитный браслет. Его браслет.

– Ты думал, что всемогущий? Ты думал, что можешь вертеть людьми, как хочешь? Но ты забыл, любимый, что я тоже маг. Пусть и не такой сильный, как ты, но снять браслет моего умения хватило.

Мужчина насмешливо фыркает:

– Лиона, что за балаган? Что ты мне можешь сделать? Я же сильнее тебя раз в сто.

– Ты – сильнее меня. Но не проклятия! – и она кричит громко и страстно: – Я проклинаю тебя! Ты – чудовище! Ты чудовище внутри и снаружи! Пусть же внешность твоя изменится под стать внутреннему твоему содержанию! Ты станешь мерзким уродом и страшилищем! Все отвернутся от тебя! Ни одна женщина не взглянет на тебя без содрогания! Вот мое проклятье! Теперь живи с ним.

Женщина заходится судорожными рыданиями, вдруг в ее руке появляется кинжал…

Мужчина бросается к ней, но не успевает – она вонзает кинжал себе прямо в сердце.

****

Проснулась я опять в своей спальне. В белой ночной сорочке. Царапины были обработаны, на столе стоял завтрак. В стакане с водой торчал одинокий тюльпан."

"Но мою кожу покрывал липкий пот, а сердце выскакивало из груди. В ушах до сих пор стояли безумные проклятия женщины, а перед глазами – жесткое умное лицо мужчины, его насмешливо прищуренные глаза… «Где-то я их уже видела», – подумала я, но сразу же отмела мысль как бредовую. Это же просто сон! А вот в настоящем меня ждут действительно большие проблемы. Что делать с хозяином? Как вести себя с ним? Понятно, что на те семь месяцев, которые мне осталось здесь провести, я не смогу запереться в своей спальне и не показываться наружу. Нужно брать себя в руки.

Мне одновременно было и жалко Аскара, и я была безумно зла на него. Печаль, гнев, детская обида переполняли меня. Ну почему он не мог остаться в маске? Зачем открылся? Ведь мы же были друзьями! А теперь? Что мне теперь делать с этим знанием?

Для меня очень большое значение имела внешность. Меня с детства окружали красивые вещи, наряды, люди. Год за годом я видела ослепительную красоту матери, миловидность сестер, каждый день любовалась в зеркале своим прекрасным лицом. Я была тщеславным инфантильным цветочком, и уродство пугало меня. Как пугает все странное, непонятное, страшное. Как пугают увечья, извращения, язвы, болезни. Я боялась встречи с Аскаром. И пусть умом я понимала, что ничего он мне не сделает, но страх увидеть опять это лицо (точнее, морду) заставлял тело покрываться мурашками и скручивал узлом внутренности.