Отчаяние оттого, что я не освободила душу Дмитрия, не выполнила обещание, которое втайне дала ему? Облегчение оттого, что я не убила любимого человека? И снова, снова этот вопрос: сказал бы он, что любит меня, будь у нас еще хотя бы мгновение?
Ответов на эти вопросы я не знала. Эмоции разыгрались, требовалось взять себя в руки и срочно проанализировать ситуацию.
Первое: два с половиной месяца. Я обещала маме эти два с половиной месяца. До тех пор я не могу предпринимать никаких действий.
Тем временем Дмитрий где-то там и по-прежнему стригой. Тем не менее расстояние для него не помеха, и, значит, спокойствия не видать. От него не спрячешься. Я понимала, что он хотел сказать своим сообщением.
На этот раз Дмитрий сам найдет меня. И почему-то мне казалось, не с целью превратить в стригоя. Он придет, чтобы убить меня. Как он сказал, когда я убегала из поместья? Нам двоим не жить в этом мире? Что-то в этом роде.
И однако, возможно, способ есть…
Поскольку я не отвечала Лиссе, ее беспокойство росло.
– У тебя такое лицо, что меня в дрожь бросает. О чем ты думаешь?
– Ты веришь в сказочные истории и небылицы?
Я посмотрела ей в глаза, произнося эти слова и всей душой чувствуя неодобрение Марка.
– Какие… Какого рода небылицы?
– Которые обычно всерьез не воспринимают.
– Не понимаю, – сказала она. – Абсолютно ничего не понимаю. Объясни, что происходит.
Два с половиной месяца. Я должна оставаться здесь два с половиной месяца… сейчас это казалось вечностью. Но я пообещала маме, что останусь, никуда не убегу снова – в особенности сейчас, когда так много стоит на кону. Обещания. Я просто тону в обещаниях. Я даже Лиссе кое-что пообещала.
– Помнишь, что ты говорила раньше? Ты по-прежнему хочешь быть рядом со мной, когда я снова предприму очередную безумную выходку? Независимо от того, что я собираюсь делать?
– Да.
Она ответила без колебаний в голосе, без тени сомнения в зеленых глазах. Конечно, оставался вопрос: будет ли она настроена так же, когда узнает, что мы собираемся делать?
Что можно предложить заключенному, что принципиально изменило бы его жизнь?
Я уже думала о том, что может заставить Виктора заговорить. Виктор сказал Эйбу, что никакое предложение не вынудит его выдать информацию о местонахождении брата, который, как предполагается, обладает способностью возвращать в прежнее состояние стригоев. Виктор осужден на пожизненное заключение. Ему безразличны любые подношения, взятки. За исключением одного – свободы. И существует единственный способ дать ему это.
Наша задача – вытащить Виктора Дашкова из тюрьмы.
Однако я решила Лиссе пока не сообщать об этом."
"Я знала одно: у меня есть шанс спасти Дмитрия, пусть и весьма сомнительный. Марк сказал, что это небылица, ладно, и все же я должна рискнуть.
