К тому же она иностранка, зашлют куда-нибудь к черту на кулички, ищи ее потом. «И только через пятьдесят лет в передаче Игоря Кваши „Жди меня“ они встретились вновь…» Нет, такого мне не надо.

Короче, отдал я распоряжение своему заму Пете Борисову готовить к отъезду первый взвод и собираться самому, а пока он там суетится, пошел к генералу Бережному – искать ответы на вечные вопросы. Николаич – человек опытный, может, чего и подскажет. Да и присмотрит, чтобы с моей любимой не случилось чего неприятного.

– Знаешь, Коля, – немного подумав, сказал он мне, – любовь это или нет, ни я, ни кто другой не скажет.

Этот вопрос вы сами должны для себя решить. Только вы двое, и никто иной. Чтобы с твоей Мари ничего плохого не случилось, я, конечно, прослежу. Если уж ты к ней так прикипел, то лучше всего будет отправить ее вместе с нашими ранеными в Крым, в Евпаторию. Это я обеспечу. А там доктор Сергачев ею займется, поставит на ноги.

Леонид Ильич тяжело вздохнул и задумался.

– Ты, Коля, лучше вот о чем подумай, – сказал он, – ты гвардии капитан сил особого назначения Красной армии.

Тебя лично знают такие люди, как Василевский, Рокоссовский, Шапошников, Сталин, Берия. Сегодня капитан, завтра майор, подполковник, полковник… А там и до генерала недалеко. На войне люди растут быстро, если они только не превышают предел полномочий и если их не убивают. Предела твоих возможностей не знаю даже я, а для того, чтобы тебя убили, ты слишком везучий. В нашем деле это тоже кое-что значит. Так что все у тебя впереди, причем в ближайшее время…"

"Теперь посмотри на свою Мари. Она иностранка – и это не есть хорошо. Впрочем, как я слышал, политика меняется.

Но все же тут есть один момент… Причем очень скользкий. Представь, что закончилась война, ты и она остались живыми, и вы поженились… Ты уже генерал или полковник, в твоей голове государственных секретов – как блох на бродячей собаке. Представил?

Я в ответ кивнул, ибо так себе дальнейшую жизнь и представлял.

– И вот, – продолжил Бережной, – в этот самый момент наивысшего счастья к твоей жене приезжает кто-нибудь из родственников. Ведь она не сирота? Нет, вот видишь… Ну, в общем, начинает он ее охмурять, рассказывать о родном Льеже или Генте… откуда она, не помнишь? Из Брюгге? Ну, пусть будет из Брюгге…

И твоя Мари может растаять, не выдержать… Нет, она не будет выпытывать в постели военные и государственные секреты.

Но кое-что, то, что она увидит и услышит, хотя бы краем уха, она может рассказывать «родственнику». Ты понимаешь, о чем я веду речь?..

Может быть, я ошибаюсь и возвожу напраслину на Мари. Но я просто по должности своей обязан об этом думать. И ты подумай об этом, Коля.