А что касается лично меня? Вот когда вы, Михаил Петрович, прибываете ко мне на полигон и стоите вот так и молчите, — начальник стрельбища прошёл в центр комнаты, встал, широко раздвинув ноги, сцепил руки за спиной и стал строго осматривать всех вокруг. — Всё! Лично мне больше счастья не надо. Вы стоите и молчите, а я в тот момент самый счастливый прапорщик во всей Советской Армии!
Гость так точно изобразил генеральский взгляд, что все гости и хозяева заулыбались. Полянский согнал улыбку с лица и заявил:
— Кантемиров, ты нам зубы не заговаривай. Отвечай быстро — ты дрался с немцами за вокзалом?
— Так точно, товарищ полковник, — сразу ответил прапорщик в штатском, повернувшись к Полянскому. — И я хорошо понимаю, что вы здесь задаёте вопросы. Но, и у меня к вам, Анатолий Жанович, имеется встречный вопрос — Вашего сына зовут Эдуард?
Тимур стоял около стола в центре огромной гостиной. Напротив прапорщика остались генерал с полковником. Жёны офицеров и Дарья успели присесть на диван у окна. Все опешили от вопроса, мужчины переглянулись, а хозяин дома тихо спросил:
— Прапорщик, какое твое дело до сына полковника?
— Товарищ генерал-лейтенант, я честно ответил на вопрос и хорошо представляю все последствия. Скорее всего, уже сегодня я переночую на гауптвахте и через пару суток отправлюсь дослуживать в Союз. И я просто прошу ответить на мой вопрос.
Анастасия Петровна быстро встала с дивана, подошла вплотную к мужу, посмотрела на молодого человека и чётко произнесла:
— Нашего сына зовут Эдик. Что случилось, Тимур?
— Ваш сын учится в восьмом классе и раньше занимался боксом?
— Да. Что с ним произошло? — ответил Полянский и сделал шаг в сторону прапорщика. Дарья с мамой тревожно переглянулись, встали и подошли ближе. Тимур осмотрел всех по кругу, вздохнул и сказал:
— Пока ничего. И ваш сын — молодец. Я с Эдиком только вчера познакомился.
— Почему — «пока», Тимур? — почуяв неладное, заволновалась мама школьника. — И почему «молодец»?
— Анастасия Петровна, при всём уважении, не могу сказать. Иначе, ваш сын меня сам не поймёт.
— Отвечай, прапорщик, — Полянский подошёл вплотную к парню и смотрел на него сверху вниз.
— Бить будете, товарищ полковник? — Кантемиров сделал шаг назад.
— Прапорщик, не борзей. С тобой пока нормально разговаривают, — хозяин дома повернулся к гостю.
— На гауптвахту отправите, товарищ генерал?
— Надо будет, и посажу за все твои художества, — Михаил Петрович спокойно рассматривал Тимура. Женщины молчали и тревожно переглядывались. Парень посмотрел в огромные испуганные глаза девушки, почувствовал, как по спине потёк пот и понял, что если он сейчас будет продолжать сопротивляться дальше, ни к чему хорошему его упрямство не приведёт. И не видать ему Даши, как своих ушей.
