— Как заставить поверить мне? Как доказать, что я не верблюд и не Рома Демьяновский…

— Я люблю тебя, — прошептала Ева, обвивая обеими руками его шею. — Верю тебе безоговорочно, Миша.

— То-то же, — пробурчал он, снова целуя ее. — Никому тебя не отдам… Пойдем обратно, девочка, — улыбнулся он, беря ее за руку. Я замерз как собака…

Лениво переговариваясь дорогой, они тихо брели к машине. Ева чувствовала, как старые боль и обида уходят прочь. Растворяются в тепле Агафоновских рук, в его страстных и горячих поцелуях.

«У нас с Мишей своя жизнь, — подумала Ева, — и нечего оглядываться на родителей. Нет причин быть несчастными, если они не смогли стать счастливыми. Мы вместе, и это главное. Мы любим друг друга, и это навсегда».

Ева будто бы со стороны наблюдала, как Агафонов, крепко сжав ее руку в своей, переходит дорогу. Важный и сосредоточенный. Она чувствовала, как ее обволакивает спокойствие и тихая радость.

«Ты только мой, Мишечка», — вздохнула она про себя, ощущая небывалый прилив нежности к этому строгому и взрослому мужчине, и уже хотела поделиться с Агафоновым своими мыслями, когда он остановился посреди тротуара, обвел растерянным взглядом пустую площадку около входа в аэропорт и негодующе прогудел:

— Ептиль, гребаный сарай, а где моя машина?

Глава 23

— Вон твой сарай, — толкнула Агафонова в бок Ева. — Как ты мог забыть, что на парковке поставил?

— Да я хотел зарулить на тротуар, прямо к входу, — облегченно вздохнул Михаил, направляясь к любимой тачке. — А потом вспомнил, что у меня же есть пропуск. Лично начальником аэропорта выдан… Вот и воспользовался, а в памяти отложилось…

— Старичок, — хихикнула Ева. — Вот придет к тебе Альцгеймер, придется тебя везде за собой водить. На маникюр, по магазинам…

— Что? — изумился Агафонов. — Куда?

— Я в интернете читала про пожилую пару. Дедушка всегда сопровождал свою жену на маникюр или стрижку. И бабулька как-то поделилась, что везде берет его с собой. Иначе он потеряется. У него Альцгеймер, и он ничегошеньки не помнит. Как по мне, так это самая лучшая история любви, Миша.

— А мне кажется, я никогда не слышал более искреннего и нежного признания, — улыбнулся Агафонов, прижимая Еву к груди. — С тобой, девочка, я согласен жить до глубокой старости, — прошептал он. — Но все-таки хотел бы обойтись без Альцгеймера и Паркинсона.

Склонив друг к другу головы, они рассмеялись. Агафонов, чмокнув Еву в нос, предложил:

— Поедем домой, а? Пока сейчас в центр вернемся через все пробки, придется уже за Егором ехать…

— Меня так уволят, — притворно вздохнула Ева.

— Не надейся, — весело хмыкнул Агафонов и тут же разочарованно заметил: — Я забыл! Пообещал твоему отцу бригаду штукатуров прислать.

— Сильно стена лопнула? — озадаченно поинтересовалась Ева.