Я чувствую, как кровь отхлынула у меня от лица, потому что эту интонацию, этот тембр и эти слова мне невозможно спутать ни с чьими другими! Мне кажется, я сейчас рассыплюсь на куски прямо здесь, в этой роскошной, увитой живыми цветами уборной. Стоп, но кто же эта Ирочка?! И пока я перебираю в уме всех возможных сегодня Ирочек, которых я знаю и не знаю, второй женский голос, с придыханием и стонами шепчет в ответ:
– Да, Ваня, Ванечка, так… – и оба голоса сливаются в одни глухой стон наслаждения, и я понимаю, бесповоротно, что эта за Ирочка.
И вот теперь я стою, словно облитая помоями страшной правды, которой лучше бы я не знала, и теперь не представляю, как мне жить дальше с этим знанием. Как?? Если бы было можно, я бы вышла из этой комнаты и притворилась, что никогда этого не слышала. И не видела! Стоп. Но ведь я пока ничего и не видела! Как можно вообще верить только ушам! Вот я дура!
Идеальный слух, мать его! Мой внутренний голос уговаривает и смеётся надо мной, – стены искажают звуки, и я даже уже сама начинаю верить в эту сладкую самоуспокоительную ложь… Не видел, значит не было! Сейчас я выйду в общий зал, и увижу там своего красивого роскошного представительного Ванечку, беседующего с каким-нибудь меценатом.
Я уже окончательно верю в эту спасительную мысль, единственную, которая не даёт мне умереть прямо здесь на месте. Как вдруг слышу возню и голоса за дверью:
– Пойдём скорее, пока не заметили наше отсутствие! Ты иди первым, а я выйду чуть попозже, – даёт инструкцию женский голос.
– Да, у тебя всё просто прекрасно. Ты такая красивая сегодня. Как жаль, что я не смогу сегодня ночью быть с тобой, – с грустью добавляет он, и до меня снова доносятся приглушённые звуки поцелуев.
