Казалось, он продумал сценарий до мелочей: как запустится процесс усыновления, к Славе будет пристальное внимание органов опеки, с Мики опять начнутся беседы, и как будет выглядеть со стороны, если мальчик проговорится, что Слава живёт не один, а с каким-то другим мужчиной, с которым они спят в одной кровати? А эти внезапные визиты после, когда всё закончится? Лев читал о них: в первый год сотрудники опеки могут нагрянуть вообще без предупреждения – и одним визитом точно не обойдется. Поэтому так нельзя: ему нельзя здесь жить."

"Он старался не признаваться даже себе, что дело было не только в этом.

Не то чтобы он был против Мики, но он… Он всего этого не хотел. Он никогда не видел себя отцом. Только, может быть, один раз: когда Катя беспокоилась, что беременна от Юры, а Лев воображал, что, если это правда так, то он предложит ей пожениться и они будут воспитывать этого ребёнка вдвоём – мальчика, он почему-то представлял мальчика – и у него, этого мальчика, будут Юрины глаза или что-нибудь ещё Юрино (лишь бы не наркотическая зависимость) и он будет смотреть на него и вспоминать первую любовь, и таким образом он как будто навсегда свяжет с ним свою жизнь. Но это была блажь, глупая фантазия, которая рассеялась, как дым, едва Катя сказала, что опасения не подтвердились.

С Мики совершенно другая история. Он – чужой ребёнок. Он даже не Славин сын, он сын какого-то хоккеиста, который срывает цветы с городских клумб (или врёт, что срывает) и бросает своего ребёнка под предлогом: «Это не мой ребёнок». Он бы тешил себя мыслью, что Мики всё равно связан со Славой тесным родством (ага, таким тесным, что это родство даже не учитывается юридически), но они друг на друга совершенно не похожи.

Мики не смотрит, как Слава, не улыбается, как Слава, Мики ничего не делает, как Слава. Он светло-русый, бледнокожий, кареглазый, но даже эти карие глаза не похожи на карие глаза Славы: у Славы они тёмные, как вишни, а у Мики светлые, ближе к желтым. Он даже не очень похож на Юлю! Наверное, если бы Лев всё-таки встретился с Игорем, он бы заметил именно это сходство: со сбежавшим папочкой, которого так ненавидел Слава, и которого сам Лев тоже начинал недолюбливать – просто потому, что функции Игоря ни с того ни с сего начали валиться на него.

В общем, что он мог почувствовать к чужому ребёнку, вызывающему ассоциации с неприятным типом? Наверное, ничего хорошего.

Всё это он попытался объяснить Славе прям с утра. Ну, не ту часть, что Мики ему чужой и похож на Игоря, а про органы опеки, случайные визиты в гости и риск, что ребёнок проговорится. Слава, впрочем, даже не дослушал, сразу начал злиться:

- С чего ты вообще взял, что у Мики будут спрашивать, с кем я живу?

- Есть такой риск! – настаивал Лев.