Конечно, да, как же иначе?

– Её выбрал зверь, – продолжает Тиррэн, – дракон не может противиться выбору зверя, если не хочет его утратить. Я не хотел.

Как удобно!

– Ну, разумеется, – смотрю не на него, а в сторону.

Самое обидное, что он не лжёт. Вот только мне от этого не легче.

– В любом случае это не оправдание тому, как ты поступил, Тиррэн. Тем словам про бастардов, твоему унизительному конверту и… тому зелью.

Последнее вырывается против воли. Не знаю, зачем я сейчас ворошу прошлое. К тому же такое болезненное. По всему кажется, что много проще сделать вид, что ничего этого не было, и жить дальше. Ведь я тогда приняла правильное решение, и чудовищной ошибки не случилось, так что теперь говорить об этом? Но слово не феникс, вырвалось, и нет его.

– Эйви, – начинает Тиррэн, и сразу замолкает.

Поворачиваю голову. Глаза дракона прикрыты, хватка ослабевает.

– Тиррэн? – подаюсь вперёд, всматриваясь в его лицо. – Ах!

Резкий рывок, и вот я уже лежу на нём:

– Совсем сдурел? – шиплю возмущённо, пытаясь высвободиться, но не слишком усердствую, помня о его ране. – Пусти!

Упираюсь ладонями в матрас справа и слева от его плеч. В нос ударяет аромат горького миндаля и чёрного перца. Щеки и губы обжигает синевой его глаз.

В ответ – молчание и усиление захвата. Понимаю всю бесполезность своих попыток высвободиться из стального капкана огромных ручищ. Сопротивление бессмысленно и бесполезно. Вздыхаю и устраиваю голову на плече у дракона. Слышу стук его сердца.

Опускаю глаза ниже тугой повязки, стягивающей низ его груди. Фух! Он не голый, на нём домашние брюки из мягкой серой ткани.

Так отвлекаюсь на изучение дракона, что вздрагиваю от неожиданности, когда мне на живот ложится ладонь Тиррэна:

– Я не знал, Эйви. Проклятье. Лекарь сказал, что это обычное дело, что все его пьют, для профилактики. Тогда это звучало легко и абстрактно. Перестраховка, на всякий случай. Я воспринимал это так. Хреновое оправдание сейчас, когда своими глазами вижу сына. Но ведь и ты не сказала о том, что беременна. Почему?

Захват на талии усиливается, словно дракон пытается переложить и на меня хотя бы немного ответственности за то, что едва не случилось непоправимое.

– А разве это что-то изменило бы? – усмехаюсь горько. – Я думала, всё и так очевидно, мы ведь не книжки по ночам друг дружке читали!

– И всё-таки. Ты не сказала! – рычит он.

– А если бы сказала? – приподнимаюсь с его плеча, опираюсь на согнутую в локте руку. – ТО ЧТО?

Несколько секунд мы молчим, буравя друг друга злыми взглядами. Вокруг искрит так, что впору водой тушить.

– Что бы это изменило? – повторяю настойчиво.

Ноздри дракона хищно раздуваются, губы плотно сжаты. Он первым отводит глаза. Забрасывает руки за голову и смотрит в потолок балдахина:

– Я. НЕ ЗНАЮ!

Отворачиваюсь.