Я добывала пропитание. Кто меня осудит, а? Кто? — Вскинув подбородок, она говорила с кем-то невидимым в другом конце комнаты. Как только она обронила эту фразу, я все понял: она обращалась к собственной матери. — Я не хотела такой жизни, мама. Я хотела вернуться домой, к тебе… — Лан подалась вперед. Я выронил пинцет, острие вонзилось в паркетную доску. — Я не хотела быть шлюхой, — рыдала она, повторяя слова матери: — Без мужа жена — кругом сирота. Без мужа жена…

Бабушка раскачивалась из стороны в сторону, закрыв глаза и запрокинув голову к потолку, будто ей снова семнадцать.

Сначала мне показалось, что это новая, наполовину вымышленная история, но подробности все больше прояснялись, голос звучал увереннее в странных и неожиданных моментах повествования. От солдат пахло дегтем, дымом и мятной жвачкой; запах битвы так глубоко въелся в их плоть, что не исчезал даже после того, как они хорошенько помоются. Лан оставила Маи на попечение своей сестры в деревне, а сама сняла комнату без окон в доме у рыбака, что жил у реки. Туда она приводила солдат. Хозяин подглядывал за ней через дырку в стене. У солдат были такие тяжелые сапоги, что, когда они их снимали и ложились в постель, сапоги, точно тела, с грохотом падали на пол.

Лан вздрагивала, а солдатские руки уже блуждали по ее телу.

Бабушка вся напряглась, пока говорила, голос зазвучал тоньше, оказавшись во власти ее второго разума. Немного погодя она повернулась ко мне и прижала палец к губам: «Тсс. Только не говори маме». Лан щелкнула меня по носу, глаза у нее блестели, а сама она зловеще ухмылялась.

Однако застенчивый и робкий Пол, который всегда говорил, держа руки на коленях, не был ее клиентом — поэтому у них все сложилось.

Лан рассказала, что они познакомились в баре. Было уже поздно, около полуночи, когда она зашла в заведение. Она решила пропустить стаканчик перед сном после работы, и тут увидела «заблудшую душу», как сама его назвала: у барной стойки одиноко сидел парень. В тот вечер для солдат устраивали вечеринку в одном фешенебельном отеле, Пол ждал спутницу, но она так и не появилась."

"Они разговорились, выпили и нашли много общего — их объединяло детство в деревне; оба выросли в селе, но каждый в своей стране. Парень и девушка, оба сельские жители, должно быть, нащупали знакомый диалект, который помог преодолеть разрыв между их абсолютно чужими языками.

Несмотря на то что их пути радикально отличались, их занесло в погибающий и сбивающий с толку город, на который то и дело падали бомбы. По счастливому совпадению, они нашли спасение друг в друге.

Однажды ночью, спустя два месяца после знакомства, Лан с Полом отсиживались в одноместном номере в Сайгоне. В столицу ворвались северовьетнамские войска, началось печально известное Тетское наступление[19].