Сладко от того, что я мечтала об этом каждую ночь перед сном. Унизительно потому, что это происходило вот так, по животному. С одной лишь целью — удовлетворение похоти.

Я спрашивала у Артура, что за девушки окружают плотным кольцом ступеньки октагона. Он снисходительно объяснил:

— Для спуска пара. После боя адреналин зашкаливает, организм шпарит на высоких оборотах. Парням нужно сбросить напряжение, а эти всегда под рукой.

Вот и я оказалась сейчас «под рукой». Если бы Каренин хоть что-то сказал — что я ему нравлюсь, что он потерял голову. Пусть бы соврал.

Но он на меня и не смотрел. Все его действия были механическими, отработанными. Это ощущалось даже в поцелуях. Демьян ясно давал понять — если бы на моем месте была другая, он вел бы себя точно так же.

Поэтому я его оттолкнула.

— В чем дело, Ангелина? — хрипит Демьян. — Все ж блядь нормально было.

А у меня слезы чуть не брызжут из глаз.

Конечно, нормально. Для него все абсолютно нормально, а меня впервые ТАК целует парень. И трогает ТАМ...

— Я так не могу, Демьян, — мотаю головой, мой голос звучит сипло и глухо.

— Как так? — его глаза кажутся совсем безумными.

— Вот так. Как собаки, — облизываю пересохшие губы и замечаю, как в потемневших до черноты глазах вспыхивает опасный огонь. Он меня вообще понимает? Но упорно продолжаю говорить: — Я твоя прислуга, я на тебя работаю. У нас в контракте прописано, что ты ко мне не прикасаешься.

— Нахуй контракт, — теперь он мотает головой. — Хочешь, я его порву? Или заплачу тебе неустойку? Сколько, говори.

У меня от возмущения пропадает голос.

— Ты... Ты... Какой же ты говнюк, Каренин! — выдавливаю через силу, размахиваюсь, чтобы залепить пощечину, но он перехватывает мою руку за запястье.

— Ладно, я погнал. Ты не продаешься, проехали.

— Демьян, дело не только в контракте.

— А в чем тогда?

Мы оба тяжело дышим, глядя друг другу в глаза как бойцы на ринге.

— Я не буду спать с тобой просто так. Моим первым мужчиной станет тот, кого я полюблю. И кто... — запинаюсь, но все же договариваю, — будет любить меня. Это будет мой парень.

— А я, блядь, кто, девочка? — сверкает глазами Каренин.

— Нет, ты парень. Но не мой. Разве мы с тобой ходили на свидание? Скажи еще, что ты в меня влюблен...

От сказанного сбивается дыхание. Я нарочно добавила в голос иронии, но сама мысленно замираю в несмелой надежде услышать хотя бы, что я ему нравлюсь. Или вдруг соврет что влюблен...

Но Каренин морщится, не скрывая, как его вымораживают эти слова.

— В кого, в тебя? Ты же Заучка, я в таких не влюбляюсь, — и взрывается. — Да блядь, я вообще ни в кого не влюбляюсь. Никогда.

— Тогда зачем? — растерянно оглядываюсь, как будто за спиной на стенке написаны ответы. — Зачем я тебе?

Губы мелко дрожат, и Каренин конечно все замечает.