– Да я не о том, – хихикаю расслабленно, и мы, смеясь, обнимаемся под настороженным взором Льва.
– Ты на ее шуточки не обижаешься? – он изгибает бровь и ухмыляется криво. Пользуясь тем, что я расслабилась, притягивает меня к себе.
– Да моя внученька уж поумнее некоторых будет, – подкалывает его бабушка. – Свадьба когда? Или вы решили сначала правнуков мне наделать?
– Вы не подумайте плохо, – машу руками, вспыхивая. – У нас ничего не было, – выпаливаю и, осознав, что произнесла это вслух, краснею еще сильнее.
– Ох, как все запущено. Теперь я плохо думать буду о внуке, – зыркает на Льва, который обнимает меня за талию. – Может, Ромку забрать? – шепчет заговорщически. С намеком.
– Куда? Зачем? – наивно уточняет мальчишка.
– Бабуля! – хором прикрикиваем на нее со зверюгой.
– Все-все, меня нет, – Степанида Николаевна исчезает, как по волшебству. Во дворе ее уже ждет заранее вызванное такси. Все продумала старшая Царева.
Лев поворачивает меня к себе лицом, впечатывает в стальную грудь, крепко сжимая в лапах. И как бы я не пыталась оттолкнуть его, не получается. Капкан лишь сильнее захлопывается, а я сама все меньше хочу сопротивляться. Из последних сил выдаю как можно убедительнее и строже:
– Рассказывай, где ты был весь день. Только честно! Иначе развод и девичья фамилия!
Глава 45
– Что ни говори, это лучший показ в его карьере модельера, – бархатно смеется Лев, и меня подбрасывает на его уютно вибрирующей груди.
Рука с зажатым в ней телефоном трясется – и видео, которое мы пересматриваем уже во второй раз, плывет перед глазами. На дисплее – отрывок из выпуска новостей. Под красной лентой с надписью «Сенсация» бегущая строка: «Талант или плагиат. Известный дизайнер Валентин Валевский пойман на воровстве чужих идей». А на весь экран растянулось сморщенное, багровое лицо в подтеках лиловой краски. За ним мелькает растрепанная макушка Сокульской. Сладкая, но потрепанная жизнью и зверюгой, парочка будто убегает от камер, но скрыться не получается. Журналисты тараторят без умолку, заваливая Валевского каверзными вопросами. Изображение дергается, объектив накрывает большая лиловая рука, а за кадром слышится сдавленное, хриплое: «Без комментариев!»
– Краски жалко. Мы с тобой в итоге всю партию перевели, – хихикаю я, стирая со щек слезы, проступившие то ли от хохота, то ли от нервов и обиды на дизайнера, которого я считала примером для подражания, то ли от переполняющих меня чувств.
Ерзаю на плече Льва, удобнее устраиваюсь в его объятиях и прижимаюсь щекой к горячей коже. Надо бы смутиться и заставить этого спустившегося с лианы Тарзана надеть футболку, но вместо этого я наслаждаюсь близостью и теплом. В его комнате. На его неприлично широкой постели. Слушая неистовое биение его сердца.
