Это похоже на паранойю, но мне кажется, что следы зверя до сих пор на мне. Пытаюсь избавиться от них, вымыться дочиста.

И только сейчас, когда опасность отступила, я даю волю эмоциям. Осознание того, что едва не случилось со мной, волнами накатывает и накрывает с головой. Погружает в пучину безысходности, смешанной с гневом.

Меня чуть не изнасиловал какой-то мудак! Прямо на столе в кабинете!

Гадко. Противно. И обидно до боли!

– Да чтоб тебя…

Не жалея проклятий, натираю кожу еще сильнее, оставляя красные пятна.

Наревевшись вволю, беру себя в руки. Страх сменяется злостью. Укутываюсь в длинный халат. Заталкиваю любимый костюм, превратившийся в тряпки, в мусорное ведро. С ненавистью прижимаю крышку, бью по ней ладонью. И возвращаюсь в комнату.

– Ален?

Отмахиваюсь от Кристины, не желая обсуждать «собеседование». Я только успокоилась и хочу все переживать опять.

Устраиваюсь с ногами на постели, беру спасенную из лап хищника папку. Бережно провожу пальцами по обложке. Ощущаю незнакомые шероховатости.

– Эм-м, – хмурюсь, но не понимаю, что именно меня настораживает.

Зажав карандаш между пальцами, пытаюсь поймать вдохновение. Надеюсь, что это поможет мне отвлечься. Но перед глазами почему-то всплывает зверь. Его мощное накачанное тело облачается в классический костюм, но с современными модными детальками. Мысленно разрываю его в лохмотья. Но образ возвращается. Навязчиво влезает в мой уставший мозг, требует его перенести на бумагу. Создать. Оживить.

Похоже на Стокгольмский синдром. Сбежала от маньяка, но по-прежнему думаю о нем. Подбираю костюм, хотя ему больше бы подошли цепь, ошейник и клетка.

Он бешеный и должен быть взаперти. А я… ненормальная, если не могу бороться со своей одержимостью и машинально раскрываю папку.

Сдаюсь. В конце концов, я просто сделаю набросок! Не для зверя, а для абстрактного мужчины.

Наношу на лист пару штрихов карандашом – и замираю, моргая часто.

– Что это? – лепечу себе под нос, листая бумаги.

Различаю итальянские слова, вчитываюсь. Я знаю язык – родители заставили выучить, да и часто брали меня с собой за границу. У отца на меня большие планы. Ждет, что я так же, как и Алик, вольюсь в семейный бизнес. Знал бы он, чем я тут занимаюсь в его отстутствие и как меня на столах спонсоры зажимают…

Нет-нет. Не дай бог!

– Так… – обращаю все свое внимание на папку.

Контракт с итальянским производителем кожи и меха. К слову, довольно известным.

– Ого, – округляю глаза, зацепившись за крупную сумму. – Лев Романович Царев, – нахожу имя рядом с размашистой подписью.

Понимаю, что это ОН.

Неудивительно, что Валевский так кружит возле спонсора. Золотая жила. Правда, с гнильцой, но кого это волнует в мире бизнеса?

– Говнюк богатый, – не устаю оскорблять насильника.