От бессилия… Нет, я не могу позволить девочке умереть! Обещал же, что позабочусь о людях. И я намеревался любыми способами сдержать своё слово.

Откинув полог медицинской палатки, я шагнул внутрь. Там царила непроницаемая темнота. Видимо, целитель не успел позаботиться об освещении. Но я отчётливо помнил, что и как располагалось в ней до моего ухода.

Подскочил к высокому столу, на который и уложил девочку чуть менее часа назад. Кажется, она лежала в той же позе, в которой я её и оставил.

У каждого мага есть свой скрытый резерв. Я вспоминал об этом, глядя, как мои руки наливаются тёмно-красным тёплым светом. Он практически не зависит от размера вместилища магии отдельно взятого индивида.

Это та сила, что скрыта в нашей душе. Но и плата за её использование чрезмерно высока. Маг может потерять пару лет жизни, а может и вовсе остаться без магической силы. Навсегда.

Но сейчас я должен был спасти малышку. Любым способом!

А со всем остальным буду разбираться потом. Вошедшие маги с Арсением Олеговичем на руках замерли на входе, наблюдая за мной. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела и проклинал их, мысленно умоляя уйти. Но не мог заговорить и прервать столь сложный процесс.

Противоядие уже было внутри. Оно наверняка сработало. Значит, мне оставалось лишь запустить сердце крохи, чтобы оно погнало кровь по организму, а вместе с ним и выгнало заразу прочь.

Правую ладонь я приложил к её левому боку, а левую ладонь сверху на грудь, где должно было биться миниатюрное сердечко. Но там действительно было тихо.

— Живи! — приказал я.

Очень надеюсь, что не сказал этого вслух, хотя в тот момент я слабо мог себя контролировать. Сила, сорвавшаяся с моих ладоней, была столь мощной, что вокруг не осталось ничего, кроме яркого света.

Магия свернулась в небольшой красный торнадо и прямо сквозь мою левую руку вонзился в грудь девочки.

Секунда. Две. Три…

Тревожное ожидание превращало эти крайне маленькие отрезки времени чуть ли не в вечность. Но вот мне показалось, что под ладонью что-то шевельнулось, ожило.

Неужели сработало?

Показалось? Нет!

Сердце с натугой совершило второй удар, а затем окончательно завелось, сорвавшись в сумасшедшую гонку. Но потихоньку замедлялось и начинало биться размеренно.

Резкий болезненный вздох разорвал тишину в палатке. Затем ещё один, наполненный всхлипом. И снова.

Минуту или две я не рисковал отрывать ладони от девочки, хотя никакая сила через них уже не проходила. Просто мне надо было убедиться, что с ней всё в порядке. И только поняв, что ритм сердца окончательно выровнялся, как и дыхание, я упал на пол рядом со столом.

Всё-таки отрубился. Потому что следующее, что помню — это встревоженный взгляд целителя.