Уже не стесняясь глотать слезы, я поставила ногу в машину и пригнулась, готовая залезть в нее…
— Бл*…
Так и не отпустив моего локтя, Матвей дернул меня обратно — чудом не влепив головой в крышу машины. Подхватил за подмышки, перенес на тротуар и захлопнул за мной дверцу.
— Не едем, да? — равнодушно спросил со своего места водитель — настолько впечатлившись решительными действиями мужчины, что даже не выглянул из окна. Просто переключил скорость и плавно отъехал, вливаясь в поток машин.
— Что ты делаешь? — в полнейшем смятении я подняла руку — убрать закрывший мои глаза растрепавшийся локон… но не дотянулась — руку схватили, поднесли к горячим, жадным губам и покрыли поцелуями… Прижали к щеке…
— Не знаю я, что я делаю, Лера… Ни хрена не знаю…
И он сорвался. Дернул меня к себе, стиснул в объятьях — крепко-крепко, так что ребра затрещали."
"Не выдержав, я снова зарыдала — уже ему в шею, заливая белоснежный воротничок слезами. А он продолжал целовать меня, не останавливаясь и уже вызывая подозрительные взгляды прохожих… Целовал в губы, в щеки, в уши — везде, куда только мог дотянуться… Руками перебирал мои волосы и сжимал их — сильно, почти до боли, будто боялся, что я пропаду, просочусь у него сквозь пальцы…
И в этот момент я решила, что разрешаю ему молчать, потому что его отчаянное, почти истерическое нежелание меня отпускать говорило лучше всяких снов.
Но он все равно сказал, когда смог оторваться от меня — не совсем то, что я бы хотела услышать, но нечто совершенно в его духе.
— Помнишь, что я говорил, когда… — он резко выдохнул, — когда репетировал у себя в кабинете?
Я молча кивнула, не в состоянии выдавить ни звука. Забудешь такое, как же…
— Вот примерно то я и чувствую. Причем, уже довольно давно.
Глава 37
На следующее утро мы проснулись другими людьми. Настолько другими, что мне какое-то время было страшно открыть глаза — столкнуться с этой новой и совершенно незнакомой мне реальностью, в которой у меня есть мужчина, который во-первых, ко мне не равнодушен, во-вторых, сильно стесняется своих чувств, а в-третьих — для всех окружающих собирается на мне жениться!
Как я должна себя с ним вести? Как всегда? Но у нас не было общего «всегда».
У нас чуть больше недели странных, полу-принудительных отношений, в которых я играю роль проштрафившейся хулиганки, а Донской — взрослого, состоявшегося мужчину, который вознамерился поучить эту хулиганку «уму разуму».
И то, и другое, разумеется, игра, как мы это вчера весьма неумело выяснили, и поэтому «не считается». Надо устанавливать новые правила и новые, нормальные, человеческие отношения.
