Но у него лишь около полутора процентов энергии взрыва преобразуется в излучение. Такие «лучи смерти» не только до Константинополя, до Бологова не достанут.
Филиппов, конечно, понимал это. У него было два пути: подобрать более сильное взрывчатое вещество или замедлить скорость взрыва при помощи ингибитора. И вот тут, возможно, он и открыл нечто такое, что придало ему оптимизма. Однако, в отличие от того же Теслы, у Михаила Михайловича не было источника энергии достаточной мощности. Свои опыты он проводил в обычном жилом доме, а не в башне Ворденклиф. Тем не менее, похоже, он что-то придумал.
По крайней мере современники считали Михаила Михайловича не чудаком-фантазером, а серьезным исследователем. Но со странностями. В Библиотеке конгресса США хранится рукопись воспоминаний его ассистента В. В. Большакова, датированная 1929 годом. Он говорит: «Его (Филиппова. – Н. С.) злоумышленно оборванная жизнь – следствие наивной неосторожности, ребяческого простодушия, парадоксально уживающихся с чуть не божественной мудростью».
Имя Филиппова до сих пор окружено множеством легенд.
"Мода на «лучи смерти» охватила Европу в промежутке между двумя мировыми войнами. Слухи о неведомом оружии подпитывали необъяснимые взрывы боевых кораблей.
«Лучи смерти» в те годы не изобретал только ленивый. Множество проходимцев, шарлатанов и сумасшедших обивали пороги военных министерств. Англичанин Гриндел Мэттьюз даже добился казенного финансирования. Но оружие власти так и не получили. Знаменитый Маркони тоже объявил о том, что открыл «лучи смерти». В июне 1936 года в присутствии Муссолини на автостраде Милан – Турин он на полчаса заглушил двигатели автомобилей.









