– Что это было? – взвизгнула она. – Как ты… ты…

Она начала собирать огненный шар.

– Вы приказали сделать вас чистой, – улыбнулся я, готовый в любой момент доказать, что мои щиты не хуже. – Вы не уточнили, каким именно образом. Заклинание большой стирки сделало бы идеально чистым ваше белье…

Она раскрыла рот, явно забыв все слова, а я продолжал:

– …одежду и обувь. А заклятье иссушающего ветра…

– …превратило бы меня в пугало!

Она подскочила ко мне, задирая голову и сжимая кулачки. Того и гляди бросится.

Храбрая, конечно, но кроме храбрости у боевого мага должны быть еще и мозги… Я мысленно хмыкнул, поняв, что эту претензию могу адресовать и сам себе.

Выскочка все же не набросилась на меня. Прошипела что-то неразборчивое и двинулась к гарнизону, впечатывая в грязь каждый шаг с таким видом, словно вдавливала каблучки в мою физиономию.

– Кто? – окликнул караульный.

– На практику, – подал голос я.

– Направление!

Я протянул направление. Не знаю, чем руководствовался ректор, приказывая забрать его у секретаря именно мне. Я добавил:

– Нам приказано явиться к нобиле Ротонде.

Где-то на краю сознания крутилось, будто я слышал эту фамилию. Но припомнить не получалось, и я бросил бесполезные попытки. Каких только фамилий я не слышал в академии!

Солдат вгляделся в руны.

– Ардженте Г. Боевой маг. Фальконте Л. Бытовик. Казарма для магов вон там. – Он махнул рукой. – Не перепутайте с солдатской. Там спросите нобиле Орсини, лейтенанта, с ним и поговорите, а он уж и решит, стоит ли вас к капитану пускать. Невелики вы птицы, чтобы нобиле Ротонде сам до вас снисходил.

Выскочка вспыхнула, да и я едва удержал невозмутимый вид.

Сидит тут, караулит прошлогодний снег, а туда же, пуп земли! Она открыла рот, я молча сжал ее локоть и потащил к казарме.

– Вы боевой маг или базарная торговка? – прошептал я, одновременно выплетая вокруг нас тишину.

Она встрепенулась, собралась возмутиться… Вспомнила, кто произнес эти слова в прошлый раз, и заткнулась. Только выдернула локоть из моей руки. Может, дойдет, что иногда куда достойней будет просто проигнорировать нахала. Не огрызаться же в ответ каждой шавке из подворотни!

К слову, в столичном гарнизоне с караульного за такое шкуру бы спустили – отправить посетителей без присмотра бродить по территории.

Мало ли кем они назвались, и мало ли какие бумажки у них в руках!

Казарма выглядела так, как и должна выглядеть казарма в глуши. Полдюжины кроватей, стоящих изголовьями к стене, в ногах – сундуки для личных вещей, одинаковые одеяла, наверняка колючие. На стенах прикнопленные картинки с полураздетыми девицами, при виде которых выскочка зарделась."

"В глубине комнаты стоял большой стол.