Всех своих предков они договорились называть просто бабушками и дедушками, потому что нелепо и долго «прапрапра…» твердить, в заику превращаешься. А самому первому дикому предку надо десять тысяч раз прапракнуть. Хотя о первых родственничках вспоминать неинтересно. Полуживотное существование. Пока догадались камень к палке привязать или огонь развести, столько времени убежало. Интересное начинается за несколько тысяч лет до новой эры в Южной Америке, Месопотамии, когда цивилизация проклюнулась. А дальше пошло такое кино – засмотришься!
– Польский Казимир, который с Отрепьевым-самозванцем в смутное время в Москве заправлял? – уточнила Шура.
– Он самый, двоюродный брат Марины Мнишек, в которую Гришка Отрепьев был влюблен без памяти, а она его использовала…
– Тот Казимир, – перебила Шура, – мучился жесточайшими головными болями. А его лечили тем, что к макушке лошадиный навоз прикладывали. Если бы мне на голову дерьмо положили, я бы тоже на людей бросалась.
– У тебя пока еще нет головы, – напомнила Женя. – И выражайся без грубостей!
– Смотри! Мамочка опять вальта зевнула!
– Не вальта, а валета! Мамочка русский язык преподает, а ты выражаешься, как дедушка Гаврила биндюжник.
– Он, между прочим, в Одесском порту первый силач был. И папочка в мужской компании тоже иногда выражается.
– Но тебе тут не пивнушка, а тихая девичья спаленка. И мы – не мужская компания, а две сестрички. Как ты думаешь, если бы мамочка тихонько подсмотрела или подслушала, какую папочка ненормативную лексику использовал, когда на Эльбрусе в трещину провалился, она бы его полюбила? Или в ужасе бежала подальше?
– Что ты все про любовь да про любовь? Надоела. Точно других тем нет.
– Будто карты важнее любви мамочки и папочки!
– Женька, еще раз про любовь вякнешь, лягну!"
"– Чем, интересно? Были бы ноги или руки, я бы тебе первой врезала, чтобы не хвасталась. Еще родиться не успела, а уже самая умная. Гений в зародыше!
– Ну, погоди! Вот подрасту, тогда увидим, кто из нас старший!
– Ой, испугалась! Все равно старшим будет тот, кто первым родится. А я тебя ни за что вперед себя не пропущу!
– А я – тебя!
Споры о том, кто из них старше, и, стало быть, главнее, велись у них постоянно.
Пасьянс не сходился тридцатый или сотый раз, точно компьютерные карты были заговоренными. Нина посмотрела на часы в правый нижний угол монитора. Двадцать тридцать. Значит, она, расфуфыренная и наряженная, уже полтора часа тупо щелкает мышкой. Сергей не звонит.
