Через несколько минут он вернулся, и мы прошли к обитой железом двери.

— Как он по морально-волевым качествам? — поинтересовался я у Ярцева, указав головой в сторону допросной. — Сработает фокус с хорошим и плохим полицейским?

Ярцев с сомнением покачал головой.

— Понял. Тогда поступим более инновационным методом.

Я достал из кармана перстень рабской печати и показал Ярцеву.

— Виктор Петрович, хочу сразу вас предупредить, что церемониться с этим негодяем, который пытался меня убить, я не буду. Вы, конечно, знаете, что это за перстень. Его треугольный красный камень ни с чем не спутать.

И, если вы не разделяете мои методы, то лучше вам остаться за дверью, а сюда позвать Горина. Мы с ним быстро этих клиентов разговорим.

— Не переживайте, ваше сиятельство. Я не всегда веду себя по-джентльменски, — ледяным голосом ответил Ярцев. — Вы уж извините за прямолинейность, но если бы здесь был ваш дядя, то вы бы лично в этом убедились.

— Ну, хорошо. Тогда идемте. — Я открыл дверь и вошел в допросную.

Это была пустая комната с голыми кирпичными стенами. Внутри не было ни единого предмета мебели, кроме стоящего посередине стального стула, наглухо забетонированного в пол.

На нем и сидел, прикованный наручниками и ножными кандалами бородач. Когда я вошел, он поднял на меня угрюмый взгляд и брезгливо сплюнул на пол.

С этим клиентом мне все было ясно с первого взгляда. Не тратя лишних слов, я приблизился к нему и надавил камнем рабской печати на шею. Бородатый яростно дернулся и гневно блеснул на меня глазами.

Я отошел на несколько шагов и, равнодушно взглянув на пленника, направил к нему поток боли примерно на треть от максимального уровня. Вены на лице мужика напряглись и он, что есть силы стиснул зубы.

Ни звука не вылетело из его уст. Он продолжал яростно смотреть не меня своими прищуренными от боли глазами.

Хм. А это уже интересно. Сильный мужик. Жаль, конечно, что он не на моей стороне. И, судя по взгляду, он питает ко мне огромную личную неприязнь. Возможно, один из его товарищей бесславно погиб, пытаясь выполнить преступный приказ графа Волкова. Другой, более явной, причины для такой ненависти я пока не находил.

Хорошо. Тогда не будем скромничать, а сразу перейдем к горячей фазе.

Я увеличил боль почти до максимума. В комнате раздался дикий крик. Это был даже не крик, а какое-то звериное рычание. Почти сразу у бородатого пошла носом кровь. Он дико вращал глазами и сотрясался всем телом, но при этом не просил о пощаде. И это был очень плохой знак. Похоже на то, что процедура получения информации от этого гражданина затянется надолго.

Я отключил боль, иначе бородатый просто не выжил бы. Тот сразу же осел на стуле и начал сплевывать кровавые сгустки, пытаясь восстановить дыхание.