А потом резко выпаливает:
— Мне скоро двадцать шесть, а я до сих пор девственница!
Что?!
— Так, этой больше не наливать, — раздается голос Сони.
— Это же лимонад, — растерянно произносит Яна.
— Ян, ты в лимонад ничего не добавляла?
— Сок грейпфрута… Смешная шутка. Про девственность.
Яна неуверенно хихикает.
— Это не шутка, — бурчит Юля.
И по хмурой интонации ее голоса, по внезапному молчанию девчонок и еще по каким-то признакам, я четко понимаю, что она говорит правду.
— Юль, ты же… — начинает Яна.
— Все врала, — перебивает ее Юлька.
— У тебя же было…
— Никого у меня не было.
— А как же Артур? И Вадим. И Алексей…
— Нет. Ни с кем. Никогда. Ни разу.
— А я догадывалась, — вдруг произносит Соня. — Слишком много было несостыковок."
"— Ты внимательная, — произносит Юлька.
— А я нет.
Это говорит Яна.
Мля…
Я сижу, совершенно оглушенный. В полной прострации.
— Юль, а почему ты об этом так трагично говоришь? — спрашивает Яна. — Ну и что, что тебе будет двадцать шесть. Встретишь своего единственного, и он станет у тебя первым…
— Да он подумает, что я больная на всю голову! Девственница в двадцать шесть.
— Девственность — не болезнь, — изрекает Соня.
Девчонки хихикают.
— Это хуже! Мне надо срочно вылечиться.
— Вылечиться?
— Я настроена решительно. Избавлюсь от этой напасти до своего дня рождения.
— Есть кандидаты?
— Были у меня планы по поводу одного Медведя…
Я перестаю дышать. Превращаюсь в одно большое ухо. И, кажется, переживаю микроинсульт с микроинфарктом. Потому что слышу:
— Но я передумала. Это будет не с ним. Совершенно точно.
Ох… Нах… Мля!
— На Медведе свет клином не сошелся, — философски изрекает Соня.
Да замолчи ты!
— Еще есть кандидаты?
— Есть парочка. Знакомые фрилансеры.
— А мне кажется, не надо торопиться, — говорит Яна. — Подумаешь, двадцать шесть. Слушайте, здесь так душно. Может на улицу пойдем?
— Пошли. В беседку.
Я вскакиваю, быстро убираю шезлонг на прежнее место, удаляюсь как можно дальше от окна. Вижу выходящих девчонок, не знаю, то ли идти им навстречу, то ли наоборот… Мечусь туда-сюда, запутываюсь в собственных ногах, спотыкаюсь о какую-то фигню и — растягиваюсь на траве.
Мля…
Надо мной появляется смеющееся лицо Юльки.
— Привет, — говорю я.
Почему-то шепотом.
Смотрю в ее распахнутые серо-голубые глаза. И вижу все совершенно в другом свете. Какой я был дебил! Не замечал очевидного…
— Тебе помочь? — насмешливо произносит она.
И протягивает мне руку.
— Это я могу тебе помочь, — вырывается у меня.
20
Юля— И чем же ты можешь мне помочь?
— Ничем.
Михей держит меня за руку. И просто лежит на траве.
Нет, не просто. Он таращится на меня так, как будто видит впервые в жизни. И на его лице почему-то нет ставшей уже привычной ухмылки.
— Загораешь? — спрашиваю я.
