– Считаешь, мне может навредить интервью с Ксюшей?
– Я не знаю, в том-то и дело!
Наверное, в моем голосе звучит чуть больше отчаяния, чем следует. Но я ведь и впрямь не специалист во всех этих делах. А тут еще в голову лезет всякое. Например, я не могу не думать о том, что, вполне возможно, Комиссаров неспроста столько лет оставался в тени, до того как я влезла, какого-то черта решив, будто лучше других знаю, как нужно. Ну зачем? Зачем я сунула нос туда, куда меня не просили?!
– Давайте я все отменю, – шепчу, низко-низко опустив голову.
– Не надо.
– Но…
– Тай, все будет хорошо. Ты не волнуйся, ага?
– Но…
– Верь мне. И давай, иди уже спать. Ты ж небось из кровати выскочила…
Проследив за его взглядом, я вцепляюсь в полочки куртки и соединяю их на груди. Под ней – изношенная футболка, которая ни черта вообще не скрывает. Уже второй раз я предстаю перед Саввой в самом непрезентабельном виде. Ладно, было бы что показать, а так… Тьфу ты! Что за фигня лезет мне в голову?!
В ту ночь я до такой степени себя накручиваю, что наутро, когда съемочная группа прибывает к месту, на волнение просто не остается сил. А может, все дело в том, что Ксения оказывается совершенно не такой, как я думала. Более простой и… человечной, что ли. Съемка будет вестись сразу в нескольких локациях: в ресторане, в президентском люксе гостиницы, в лобби и на берегу реки. Пока готовимся, у нас с ней завязывается непринужденный разговор. Мне почему-то кажется, что я должна Савву защитить, а потому я расхваливаю его на все лады. Рассказываю даже о том, что он участвует в программе наставничества. Слово за слово, речь заходит о жизни в детдоме. О рамках и клише, которые на тебя накладывает эта жизнь в дальнейшем. О том, как тяжело бы мне пришлось, если бы не Савва и Влад. Я так увлечена, что упускаю момент, когда к нам присоединяется Комиссаров. Ксюша смеется:
– Слушай, Сав, ну, тут нам такую подводку сделали, что складывается ощущение, будто мне предстоит интервью со святым. Я уже, если честно, побаиваюсь.
Мы что, уже снимаем?! Я подпрыгиваю, прикрываю зачем-то голову папкой и на полусогнутых отступаю:
– Погодите, Ксюш, чтобы я не попала в кадр!
Савва смеется, провожая меня насмешливым взглядом:"
"– Ничего, сейчас мы пройдем на кухню, и там тебе расскажут, что это – наглая ложь.
– Значит, не врут, на кухне ты – прям зверь?
– Это тебе лучше у моих ребят спросить.
– Ну, а сам-то ты как думаешь? Строгий?
– Строгий, да. Иначе в этом бизнесе нельзя.
– А для тебя это все больше про творчество или про бизнес?
– Слушай, ну, сказать, что я бессребреник, нельзя.
– Еще бы. Тебе, насколько я понимаю, принадлежит львиная доля во всех проектах?
Чего? Значит, Савва не просто повар? Он – партнер?
– Где как, – уходит от ответа Комиссаров, да только кто ж ему даст – уйти?
– Хорошо.
