Каждый раз, когда я вхожу в неё и вижу новые изменения, сердце пускается вскачь. Всё получается именно так, как я и представляла в своей голове. Работать с профессионалами одно удовольствие.

Однако, счастье моё и удовлетворение от работы не абсолютные. В них есть горчинка в виде проблем внутри семьи.

Они никуда не исчезают и вариантов решения их пока нет.

Вчера каким-то чудом Адам разрешил мне съездить в больницу к папе, и вот сегодня я с сопровождением из четырех человек в лучшей клинике города.

- К счастью обошлось, но только в этот раз, - говорит доктор, сидя за столом в ординаторской.

- Почему так произошло?

- Все просто, - пожимает он плечами, - Ударные дозы этилового спирта остановили работу печени и почек. Случилось обширное отравление организма, которое привело к алкогольной эпилепсии.

- Какие могут быть последствия?

- В тяжелых случаях человек может остаться парализованным на всю оставшуюся жизнь.

Содрогнувшись от ужаса, я тяжело сглатываю. Мама не справится.

- Моему отцу ведь это не грозит.... пока?

Шумно выдохнув, Валентинов понижает голос:

- Вашего отца нужно лечить. И не здесь.

- В наркологической клинике?

- Да. Закрытой. И желательно заграницей.

- Он не согласится, - качаю головой.

- Это я уже понял. Поэтому... - разводит руками, - Ничем помочь не могу.

В подавленном настроении я выхожу из кабинета и иду в палату к отцу. Понятия не имею, захочет ли он меня видеть, но все равно попытаюсь с ним поговорить.

Стук моих каблуков и шаги четырех охранников, отлетая от голых стен и пола, кратно множатся и оглушают. Не верю, что есть необходимость в сопровождении, но спорить с Адамом бесполезно. Я так и не смогла до него достучаться.

Палата моего отца расположена в отдельном крыле для особых пациентов. Найдя дверь с нужной табличкой, стучу три раза и открываю.

- Пап... это я.

Оторвав голову от подушки, сощуривает глаза. Изможденный, с пожелтевшей кожей, выглядит значительно старше своих лет.

- Заходи.

Кивнув охране, я переступаю порог и закрываю дверь. В палате тепло, немного душно и пахнет лекарствами и хлором.

- Как ты?

В последний раз мы очень плохо расстались. От него всё ещё фонит раздражением в мой адрес. Ни намека, что рад видеть меня.

- Нормально. Одна пришла или с овчарками?

- Какая разница? - отвечаю уклончиво, усаживаясь на стул из прозрачного пластика.

Отец отводит глаза и уставляется в потолок.

Я молчу, не знаю, как подступиться и с чего начать. Мама говорит, он все принимает в штыки.

- Как ты себя чувствуешь? - начинаю осторожно, - У тебя что-нибудь болит?

- Ничего не болит.

- Доктор сказал, капельницы, которые тебе ставят, должны вывести все токсины. Сразу станет легче.

- Я начал продавать имущество. Активы тоже, - вдруг говорит он.

- Зачем?

Оцарапав саркастическим взглядом, отец усмехается.