Пока длинные гудки вытягивают нервы, на ум приходит дюжина версий. Одна страшнее другой.
- Звонила, мам?... Что случилось? - спрашиваю, едва она принимает вызов.
- Случилось. Твой отец самовольно покинул клинику, Яська!
- Как?... Почему?
- Сказал, что не доверяет врачам и... чувствует себя отлично.
- Отлично? - переспрашиваю возмущенно, - Ещё два дня назад он в реанимации лежал! И сегодня я была у него мам!... Он выглядел не лучшим образом!
- Да знаю я! - восклицает глухо, - Что мне делать?! Мне звонит врач. Требует подписать документы на отказ от госпитализации.
- Нужно уговорить папу вернуться.
- Как?! Он не собирается со мной разговаривать! Оттолкнул и прошел мимо.
Проведя ладонью по прохладному лбу, я судорожно затягиваюсь воздухом.
Господи!... Если бы кто знал, как я устала! Как выпотрошили меня проблемы родителей, и как порой хочется сорваться.
В носу начинает щипать и вскоре на щеки проливаются слёзы бессилия.
- Поговори с ним, - прошу тихо.
- Поговори сама, Яра! Это же твой отец!...
- Я сегодня с ним разговаривала.
- Я тоже! - отбивает мама с агрессией, - Он как камень. А я для него пустое место.
- Хорошо... Ты проследи за ним, ладно?
- Пусть Шевченко за ним следит. Ему за это зарплату платят.
Мелькает мысль спросить про Леньку - в доме он или уже нет, но я прикусываю язык. Не самый удачный момент открывать маме глаза.
- Пока, мам...
Она отключается, не прощаясь. Откинув телефон на кровать и падаю на спину и закрываю глаза. В груди продолжает тянуть. Нехорошее предчувствие ворочается за ребрами холодным скользким ужом. Жутко.
Адам приходит не сразу, как обещал. Я успеваю два раза заснуть и проснуться, прежде чем чувствую, как он ложится рядом и целует в висок.
- Позвонил?...
- Спи.
Немного отпускает. Несмотря на недосказанность между нами и недопонимание, рядом с Литовским дышится глубже, и тревоги всегда притупляются.
Когда просыпаюсь утром, его половина кровати уже пуста и холодна. Привычно загребя руками его подушку, утыкаюсь в неё лицом. Закрываю глаза с намерением поспать ещё немного, но что-то не дает. Очевидно просыпаются последствия нашего с мамой вчерашнего разговора.
Перекатившись с живота на спину, я раскидываю руки и открываю глаза. В комнате сумрак - раннее утро. За окном, не считая несильных порывов ветра, тихо.
Пошарив ладонью по прикроватной тумбочке, выдергиваю зарядку из телефона и подношу его к глазам.
В нем снова уйма пропущенных от мамы, последний из которых буквально минуту назад. Боже мой, что у них там происходит?!
С силой растерев лицо ладонью, я принимаю сидячее положение и сразу перезваниваю.
- Мам... что?...
- Отец мертв! - прорезает тишину её визг, - Он умер!..
Наотмашь в грудь и по лицу. Все тело каменеет и покрывается коркой льда. Телефон из ослабших пальцев валится на колени.
Мама кричит, рыдает.
