Шторм в моей душе улёгся, наступил штиль, и только сейчас я понимаю, как мне не хватало этого дома и его атмосферы в течение месяца.

Насколько тепло и комфортно мне всегда было здесь, настолько холодно и неуютно - в доме родителей."

"Адам спит, лёжа на спине и закинув одну руку за голову. Его излюбленная поза. Он уснул под утро, а я так и не смогла - пережитое за день и позже блокирует усталость, а в крови все ещё бродит адреналин. Даже несмотря на то, что сердце бьется ровно и ритмично.

Повернувшись набок, я любуюсь. Его грудь мерно вздымается, глазные яблоки в покое. Пусть спит.

Придвинувшись ближе, прижимаюсь лбом к плечу. Закрываю глаза и считаю собственный пульс.

Чем больше думаю о нас, вспоминаю всё, что Литовский сам делал со мной ночью и заставлял делать меня, тем неистовее он становится. Дыхание рвется, кожа покрывается испариной. Прижимаюсь к каменным мышцам губами, кончиком языка собираю соль. Адам не реагирует, и я продолжаю - покрываю плечо короткими сухими поцелуями и трусь об него лицом.

Потом перехожу на грудь и, услышав глубокий вдох, чувствую, как на мою голову опускается тяжелая ото сна ладонь. Скользит по волосам ниже, находит мою руку и, обхватив запястье, ведёт ею по животу под одеяло прямиком к паху.

Накрывает налитый кровью член, несколько раз, словно инструктируя, двигает вверх и вниз. Поддевает мошонку.

Чёрт... Уткнувшись носом в его подмышку, мгновенно вспыхиваю.

Глотаю воздух микродозами и ласкаю мужа. Грудной рык пускает трепет по моему телу. Зверь проснулся, и он очень голоден.

- Сядь сверху, - просит хриплым голосом.

Я прижимаюсь губами к горячей коже, раз, второй и немного неуклюже седлаю его.

- Разбудила тебя? Прости, я не хотела.

- Я не слышу искренности в твоих словах, - тихо усмехается Адам и кладет руки на мои бедра.

Сжимает до явных отметин, мнёт. Смотрит сонно из-под тяжелых век, медленно облизывает губы.

Я жадно пялюсь и трогаю его ладошками. Не верю, до сих пор не верю, что не сплю!

Поднявшись на локте, Адам проверяет мою готовность пальцами, гладит промежность, размазывая влагу по складкам. А затем, подсаживает меня на свою ладонь, вынуждая подняться на колени, и приставляет член к входу.

- Садись.

Опускаюсь осторожно, но сразу до упора. Он слишком большой для меня.

- Боже... - выдыхаю, чуть двинув бёдрами вперед.

Ощущение, что он достаёт до самого желудка. Сильное растяжение добавляет остроты.

- Если бы развелись, - вдруг проговаривает Литовский, - Уехала бы в Европу? К своему мальчику?

- Не знаю... может быть...

Тыкаю зубочисткой, но, очевидно, попадаю в глаз.

- Сука...

Мощный удар бёдрами снизу и жётские пальцы на груди. Мне смешно, но смех застревает в пересохшем горле. Какая я сука!...

- Нет, Адам. Не вернулась бы, - шепчу, отвечая прямым взглядом, - Хотела в Питер переехать.