Лезу за телефоном, чтобы позвонить Ленке и поделиться с ней хорошими новостями, но фраза Лейлы Рустамовны, долетевшая из-за неплотно закрывшейся двери, меня останавливает.
— Видимо, чью-то малолетнюю любовницу устроили по блату. Прямо после школы.
Я до крови прикусываю губу. Обидно, хоть плачь. Почему сразу любовница? Я что, выгляжу как человек, который прокладывает себе путь в жизнь через постель? Я ведь учиться приехала, целых три месяца из-за подготовки к экзаменам толком не спала... Зачем так говорить обо мне? Эта женщина ведь совсем меня не знает!
Мысленно топнув ногой, я привожу себя в чувство. Да какая разница, кто и что обо мне говорит? Я-то про себя все знаю. Как минимум то, что ничьей любовницей я не являюсь и работать собираюсь на совесть.
Успокоившись, я усаживаюсь в приемной, где листаю конспект в ожидании Бориса Александровича. Он появляется через час.
— Дождалась? Поехали домой, — бросает он, едва на меня взглянув."
"Спешно запихнув бумаги в сумку, я следую за ним по коридору. Выглядит отец Лены так, будто чем-то недоволен. Мной? Да нет, конечно, я как обычно я себя накручиваю... Наверное, просто думает о делах.
— Спасибо вам за работу, — говорю я уже в машине. — Обещаю, что не подведу вас.
— Пожалуйста, — рассеяно отзывается Ленкин отец. Судя по голосу, ему сейчас не до меня.
Я слишком нервничаю от повисшей тишины, что мне требуется ее чем-то заполнить. И я решаю сделать это самым плохим способом из существующих: начинаю оправдываться.
— Борис Александрович…. — откашлявшись, я сжимаю ладони, чтобы унять лёгкую дрожь. — Я хотела сказать, что это случайность. Миша… Сергей… Я приехала учиться, а не крутить романы. Мне важно получить образование, и это все, что меня сейчас интересует.
Ни с одним человеком я не чувствую и сотой доли такого волнения, какое испытываю при Ленином отце. Наверное, дело в его энергетике: спокойной, и в то же время давящей.
— Не нужно оправдываться, Сона, — повернувшись, Борис Александрович смотрит на меня. — Ты красивая девушка. Естественно, что на тебя обращают внимание.
Барабанная дробь, поднявшаяся в груди, заглушает даже звучащее в салоне радио. Ленин отец считает меня красивой? Окончательно растерявшись и не имея ни малейшего представления, как правильно реагировать такие слова, я выпаливаю:
— Вы, наверное, много времени проводите на работе и устаете? У вас большая компания.
— Я уже привык, — негромко отвечает Ленкин отец, снова переключая внимание на дорогу. — Сегодня, например, пораньше освободился. Есть возможность поужинать с семьей.
Я вздрагиваю. Его последние слова звучат так, будто он имеет в виду только себя и меня. Или у меня совсем уже поехала крыша?
— С тобой и Леной, — тут же уточняет Борис Александрович, будто заметив мое смятение.
