И, конечно, были опасения по поводу генетики. Но все равно Ира полюбила тебя всей душой. Она каждый день приезжала в дом малютки, чтобы побыть с тобой. А на выходные я разрешала Ире забрать тебя домой. У нас была отказная от Олевской, и мы стали ждать суда. Параллельно Ира стала подключать связи, чтобы удочерить тебя вне очереди.

— Какого суда? — не понимаю. Из-за кома в горле мой голос звучит сипло. — И что за очередь?

— Когда роженица отказывается от ребенка, ей дают полгода на то, чтобы передумала. Через полгода назначается суд, на котором роженица должна подтвердить отказ от ребенка.

Тогда ее лишают родительских прав, и ребенка она больше никогда не увидит. Его забирают в дом малютки, а оттуда сразу усыновляют, так как желающих взять себе младенца очень много, и очереди за новорожденными большие. Ира нашла каналы, чтобы удочерить тебя вне очереди. Осталось только дождаться суда, на котором Олевская бы подтвердила свой отказ от тебя.

Тетя Галя берет салфетку и промокает ею глаза. Ваня под столом сильнее сжимает мою руку.

— Ну а потом раздался телефонный звонок, — тетя продолжает рассказ. — Позвонила начальница тюрьмы, в которой сидела Олевская.

Сказала, твоя биологическая мать хочет со мной поговорить. И Олевская сходу заявила мне, что на самом деле не хотела отказываться от тебя, что тебя должна была забрать ее мать, но она внезапно умерла, и Олевской пришлось писать отказную, чтобы ты временно побыла в доме малютки и что она ищет родственников, которые тебя заберут. А дальше она стала рассказывать, какая у тебя прекрасная генетика, что она сидит за ненасильственное преступление, что просто подделала налоговую отчетность. В общем, так мы с Ирой узнали, что твоя родная мать, во-первых, нормальная, а во-вторых, собирается тебя забрать.

Тетя Галя переводит дыхание, а я не в силах больше сдерживаться тоже беру салфетку и вытираю выступившие слезы. Ваня шумно выпускает из легких воздух. Я впервые с начала разговора смотрю на него. Он свел на переносице брови, а губы сжал в нитку.

— Для Иры это стало трагедией. Она полюбила тебя всей душой, начала оборудовать тебе детскую комнату, купила кроватку, коляску. Она не могла тебя отпустить! Просто не могла, понимаешь? Она полюбила тебя, как родную.

А если бы на суде Олевская сказала, что передумала отказываться от тебя, то Ира не смогла бы тебя удочерить."

"— А что происходит с ребенком, если заключенная передумала от него отказываться? — спрашивает Ваня. — Ребенок находится с ней в тюрьме?

— Сейчас да, а тогда в женской колонии нашего города еще не было условий для нахождения младенцев с матерями. Поэтому до трех лет Инга находилась бы в моем доме малютки, а после трех ее бы перевезли в детский дом. После освобождения Олевская могла бы забрать Ингу.