И вот, спустя почти семь часов, что минули с сегодняшнего утра, я на лифте поднимаюсь в квартиру Антона, нервно рассматривая собственное отражение в мутном, покрытом пылью зеркале и расстраиваюсь все больше, позабыв и о предстоящем разговоре, и о дальнейших перспективах, полностью сосредоточившись на неудовлетворительном внешнем виде: тушь местами осыпалась, глаза усталые и тусклые, на румяна нет и намека, а цвет лица удручающе далек от обещанного маркетологами тона «слоновой кости».

Именно такой, печальной, загруженной и недовольной собой, я и предстаю перед ждущим меня у распахнутой двери мужем.

– Привет, – говорит он первым и отступает, позволяя мне войти.

– Привет, – стараясь смотреть куда угодно, только не на мужа, вторю я на выдохе. – Надеюсь, я тебя ни от чего не отвлекла?

Мне и правда неудобно, что из-за отсутствия ключей и собственной непредусмотрительности (могла бы и заранее собрать вещи), Антону приходится тратить выходной на мои дела.

Мой вопрос остается висеть в тишине. Антон молчит.

Повернув ключ в двери, я оборачиваюсь и сразу натыкаюсь на напряженный, почти злой взгляд синих глаз. Антон хмурится; губы поджаты, руки спрятаны в карманах спортивных штанов, и вся его фигура словно окаменела за несколько последних секунд.

– Тебе куда-то нужно было, да? – Мой голос звучит нервно, а я сама начинаю суетиться, стараясь поскорее разуться и снять верхнюю одежду. – Можешь меня не ждать, я соберу все, а ключи потом отдам, например…

– С чего ты взяла? – роняет Антон безразлично, не удосужившись дослушать мои слова.

В два шага оказавшись рядом, он не очень-то бережно стягивает с меня пальто и снова отступает.

Я замираю в непонимании и потеряно наблюдаю за резкими, дергаными движениями мужа, занятого неравной борьбой с переполненным под завязку шкафом. Ума не комментировать происходящее и не предлагать свою помощь, мне хватает, хотя таким раздраженным я Антона, наверное, никогда и не видела… Если забыть вечер моего ухода.

Неуютная, обескураживающая неловкость заполняет пространство вокруг, окончательно лишая меня иллюзии безопасности в квартире, что еще недавно была моим единственным и, если уж честно, довольно милым сердцу, домом.

Собственником всегда был Антон, однако я не чувствовала себя квартиранткой на «птичьих правах», как в съемных жилищах. Мысль, что в этих стенах мне предстоит проводить годы, внушала удивительное умиротворение и тепло, как будто «заземляла». Я опрометчиво быстро к ней привыкла.

Теперь же квартира встречает меня иначе.