По крайней мере, я сделаю один прыжок. И если это будет мой первый и последний, то лучше, чтобы он получился певучим. Споттер сообщил мне направление ветра, указал DZ и перечислил опасности. Самолет повернул к точке моего выхода, и я подал сигнал.

""Я правильно понял?!"" Мы двигались со скоростью девяносто узлов, но мой пульс был на удивление ровным, когда я высунул одну ногу в открытую дверь.

""Приготовьтесь"", - сказал он. Несмотря на прохладу, пот щекотал шею, а время замедлилось до того момента, когда корректировщик хлопнул меня по спине.

""Толкай тысячу!"" крикнул я и, используя обе руки, впервые за четырнадцать лет выскочил за дверь и устремился в небо по статической линии.

""Две тысячи, три тысячи, четыре тысячи!"" При прыжках на статической линии не нужно дергать за шнур - разве что задействовать резерв, - и потребовалось всего пять секунд, чтобы мой балдахин раскрылся с силой. ""Проверка тысячи!""

Я поднял голову и осмотрел свой балдахин на предмет дыр или перекосов. Мои подвесные линии были слегка перекручены, но я понял это, натянул стояки, оттолкнулся ногами, как при езде на велосипеде, и в мгновение ока свернул.

Парашют наполнился, и я еще больше замедлился.

Он управлялся как баржа. Когда я переключался влево или вправо, возникала жуткая задержка, но я хорошо улавливал ветер и маневрировал под него, падая со скоростью примерно семнадцать с половиной футов в секунду. Это кажется довольно быстрым, когда земля мчится к тебе, но я не смотрел вниз. Я держался уверенно, глядя перед собой, и касался земли ступнями и коленями. Я почувствовал боль в левой голени, когда перекатился вправо, но она была недолгой.

Нога выдержала!

К нам подбежал инструктор, запыхавшийся, но впечатленный. Он предложил несколько советов и руку помощи, и когда я поднялся на ноги, то обнаружил, что не могу перестать улыбаться. И это была не улыбка злого Гоггинса. Она была широкой, естественной и заслуженной.

Улыбка вызвана тем, что я думал, что нога точно сломается! (Фото: Грег Джонс)

В течение следующих двух недель, по мере того как мы продолжали прыгать, DZ становились все теснее и теснее. Открытых полей больше не было, только крошечные прогалины в лесу. Многие деревья были повалены жуками, но эти стволы все еще стояли на страже, как в лесу зомби.

Сверху они напоминали шипы. Это были не единственные опасности. Здесь были валуны, реки, озера, болота, поваленные деревья и колючие кустарники. А еще было много живых вечнозеленых деревьев, которые пытались дотянуться и схватить нас. В большинстве прыжков хотя бы один из наших одноклассников оказывался в подвешенном состоянии. Один из них зацепился за верхушку девяностофутового хвойного дерева, и оно едва удержало его.