Людмила, всю дорогу пилила брата, выговаривая ему, что не смог спасти, забрать, отмазать. Зверя самке заперли, лично альфа Диких постарался, женщина разом, будто оглохла и ослепла. Это тоже настроения не улучшало.
Прон встретил у реки, молча, подхватил сумки с вещами Людмилы, перенес в лодку, потом кивнул ей, чтоб садилась. Увидев лодку, самка заверещала, что на такой скорлупке не поедет, но волк её уговаривать не стал – просто сгрёб, как кутёнка, скинул в лодку, заскочил сам и погрёб.
Владимир и Руслан ночевали в деревне оборотней, которые не хотели ни в города, ни к отшельникам. И если бывший альфа сразу лег и заснул, то Роман долго чаевничал с хозяйкой, слушая рассказы о жизни.
- Всему голова там – Прон. Как он скажет, так и будет. Нет, самок не забижают, что ты! Самки – богатство. Есть женщины – клан процветает, мало волчиц – нет у стаи будущего, - объясняла пожилая женщина. – Я тута, сколько лет живу, хоть в отшельники не подалась, а звал один по молодости, всё перед глазами проходит. Демид сызмала головастый был, другие щенки бурундуков ловят или пескарей, а он всё книжки читал, да рисовал что-то. Отец смотрел на это, смотрел, да отправил сына в Усолье, в школу-интернат. Другие-то к нам, сюда в школу бегали, как семилетку в Дергачах открыли. Большинство только её и кончали, а потом возвращались назад или уезжали искать лучшей доли. А Демид другой был, ему семилетки мало показалось. Пошел дальше учиться, да Прон не препятствовал. Отшельники силком не держат никого, считают, кажный волчонок сам свою судьбу выбирать должен.
- Чем же они живут? На одном натуральном хозяйстве не пошикуешь.
- Зверя бьют, шкуры сдают. По осени шишкуют, орех кедровый заготавливают, тоже, сдают. Бруснику собирают, грибы. На месте не посидишь, конечно, но на себя работа только в радость. На деньги, вырученные за мех, шишки, ягоду, покупают то, что сами сделать или вырастить не могут. Огород сажают, худо-бедно, а овощи свои. Навоза хватает, коровы же есть, правда, их отдельно держат, да человечек нанимают ходить за ними, - старушка замолчала, уставившись в одну точку. – Об чём это я? А, про навоз – из него гряды делают, знаешь, как огурцы растут? Особенно, ежели сверху раму с плёнкой, чтоб на ночь прикрывать.
- Как же им, наверное, тоскливо, одним-то? Ни кино, ни поговорить с кем, - посетовал Руслан.
- Тоскливо там, где от безделья маются, - возразила хозяйка, - а как встанешь до свету, да за весь день ни присядешь, так лишь бы до постели добраться. Какое кино, какие разговоры?
- И что же, никто не сбегал от такой жизни?
- Говорю же, силком никого не держат. Попросит сын, отец сам отвезёт.
- А дочь?
- А дочерь и не попросит, зачем им это? Волчицы тут на пересчёт.
