Алина Геннадиевна шарахается от меня в сторону с лёгким вскриком, когда я сметаю на пол с её стола какие-то папки, набиты документами.
— Я перезвоню! — она испуганно сбрасывает вызов на телефоне и пытается натянуть улыбку, выслужившись перед важным гостем. — Господин Рустам! Здравствуйте! Я как раз с вами хотела поговорить.
Я и не собираюсь здороваться. Смирю её гневным взглядом, поторапливайся, чтобы перешла к самой сути.
— Жду ответ! Не выйду из кабинета, пока не объясните всё как положено!
Женщина тяжело вздыхает, затем поджимает губы, думая над ответом. По глазам, которые мечутся из стороны в сторону вижу, что она что-то скрывает.
— Говорите. Иначе закрою вашу шарашкину конторку и пикнуть не успеете!
Мои слова подействовали на нее мгновенно, Алина Геннадьевна разговорилась.
— Простите, но… Здесь есть кое-какие проблемы, вот.
Она опускается на корточки и начинает рыться в стопке упавших на пол бумаг. Из кучки вытаскивает нужны лист, протягивая его мне с видом трясущегося от страха щенка.
— Заключение. Окончательное.
Блять.
Нужно было сразу шороху навести, тогда бы я моментально заполучил то, что хотел. Особенно, если бы приказал парням повертеть здесь перед её носом стволами. Стала как шелковая.
Я вчитываюсь в заключение после диагностики всего организма, которое регулярно проходит Эльвира, хмурю брови, потом начинаю бить листком по ладони, теряя терпение. Слишком много текста, слишком много воды. Я не медик, чтобы всё вот это понимать!
— Я вам за что так много плачу?! За извинения? Найду другую клинику, а вашу сотру в порошок!
— Простите, — Алина Геннадьевна вздыхает, — Эльвира, она умоляла… просила, не говорить. Она денег дала…
— Чего?!
Бумаги падают из моих рук на пол.
А вот это уже интересно…
— Да, пыталась дать. За молчание… Хотя бы до тех пор, пока мы не поставим точный диагноз. Но как женщина женщину я её поняла. Не стала высказывать свои предположения. В любом случае, ещё не всё потеряно, нужно дождаться анализов!
— Так что с ней?!
— Анализы показывают отрицательный результат, но, скорей всего, потому что сейчас длится инкубационный период.
Кажется я начинаю догадываться к чему она клонит.
Этого я боялся больше всего…
Именно поэтому изолировал Элю на время лечения в другую комнату. Спали мы отдельно и посудой она пользовалась специально отведенной для неё. За этим тайно следила служанка. Я решил подстраховаться.
— Сильный гормональный сбой, поликистоз яичников, миома матки. И, самое страшное, вирус иммунодефицита…
— Что?
Пистец.
Вот что.
Меня разрывает на клочки от гнева, злости, ярости.
Её слова бросают меня в шок.
— Да как вы только посмели?! Почему раньше не сказали?!
Хочется схватить мымру за волосы и как следует встряхнуть!
— Увы, тесты показывали отрицательный результат.
