От детишек получаю несколько комплиментов, все заметили, что у Александры Вячеславовны сегодня макияж, никто не забыл упомянуть об этом.

Ловлю себя на радостной мысли, что у Макара, сына Ильи Владимировича, сегодня нет занятий. Отчего-то я не хотела бы с ним сегодня видеться. Меня и так его взгляды немного пугают, боюсь, сегодня он одними взглядами мог бы не обойтись и снова начал бы говорить свои глупые комплименты.

Ругаю себя за то, что за рисованием этих самых стрелок я не нашла времени на полноценный завтрак, а только перекусила сэндвичем с чаем, потому что к обеду мне хочется есть слишком уж сильно… Но как только я хочу выйти в свой перерыв и перекусить где-то, ко мне врывается какая-то женщина и около получаса уговаривает меня взять ее сына на индивидуальные занятия, совершенно не слыша о том, что окошек нет вообще. Я предлагаю ей группу и занятия два раза в неделю, но об этом она и слышать не хочет, продолжая вопить.

– Мы можем приходить хоть к шести утра! – говорит дама, совершенно забывая у меня спросить, могу ли к шести утра приходить я.

В итоге, когда я наконец-то уговариваю ее попробовать в группе и обещаю, что у нас профессионалы и все учат детей хорошо в любых количествах, от моего обеда остается пятнадцать минут. Супер. Этого едва хватит, чтобы спуститься вниз и перейти дорогу, не то чтобы где-то пообедать.

Ну вот что за…

Я голодная – злая. А у меня еще три группы детей!

Ловлю себя на мысли, что последний сегодня – итальянский. Как раз настроюсь на нужный лад перед переговорами с тем итальянцем, который так важен Тимуру.

В итоге я веду все уроки голодной и уже немного злой, а когда провожаю всех учеников, поправляю макияж и прическу и только потом ухожу. Ну не хочу же я перед итальянцем выглядеть так измученно, как сейчас…

Когда спускаюсь вниз, Тимур уже стоит. Он тоже выглядит очень уставшим, но ничего спрашивать у него я, конечно, не собираюсь. Мне все равно. Я просто иду работать.

– Прекрасно выглядишь, – говорит он мне без приветствия и чего угодно другого, с чего было бы логичнее начать разговор.

Не хочу благодарить его за комплимент, чтобы не зазнался, и увожу тему в другое, чуть более острое для меня русло.

– Все-таки мы на «ты»? – спрашиваю, все еще стоя напротив него.

– По ситуации, – усмехается и указывает рукой в нужном нам направлении. – Я решил пешком, тут близко, дольше бы пытался развернуться. Да и в машину ты мою садиться не спешишь, так что…

– Все правильно. Идем.

Делаю пару шагов в том направлении, куда он и указал, и слышу за спиной негромкое хмыканье. Он что, хмыкнул на меня?! Вот же…

Мы идем молча, хотя идти тут и правда очень близко. Я удивляюсь, когда Тимур мне открывает дверь заднего входа того закрытого ресторана.