Я даже на ужин не спускалась, чтобы его не видеть. Уезжала с водителем за час до начала занятий, лишь бы не пересекаться с Самсоновым. Стоит подумать о Яне, в ушах тут же звучат его оскорбления. Он сделал мне очень больно.
Интересно, мама знает, что Самсонов приехал за мной?
Последний месяц был невероятно сложным для меня, наверное, поэтому я никак не могла определиться, куда буду поступать. Я чувствовала себя чужой в новой семье. Эдуард Викторович единственный, чье отношение ко мне не изменилось. Мама обижалась, что я не принимаю новый образ жизни.
— Вера, что ты здесь делаешь? — залетела мама на кухню, когда мы пили чай с девочками. Выпроводив прислугу одним лишь строгим взглядом и кивком, продолжила выговаривать: — Я теперь хозяйка в этом доме и должна вести себя соответственно, а ты своим панибратским отношением с прислугой подрываешь мой авторитет. Нам теперь не по статусу с ними общаться, — не понижая голос. В тот момент я готова была сгореть со стыда.
— Мама, они тепло приняли нас, когда мы пришли в этот дом, все эти месяцы поддерживали, помогали, — неприятно от того, что приходится объяснять такие понятные вещи взрослой женщине. Мама нацепила корону и вела себя, словно она королева. — Нельзя отвечать злом на доброту, — поднимаясь из-за стола. Я уверена была, что девочки слышали наш разговор. Мне лучше уйти, пока я не выдала своего разочарования.
— Ника, постой! — пыталась преградить дорогу, но кухня здесь большая, я легко обошла маму. — Почему ты не хочешь помириться с Яном? Он раскаивается за свою несдержанность…
— Мне кажется, в этом вопросе ты должна была поддержать меня, а не пасынка. Но, видимо, я недостаточно богата, чтобы ты считалась с моими чувствами, — засунула наушники в уши, не хотелось ее слышать.
Она пыталась меня остановить.
— Скорее бы лето! Съехать бы отсюда в общежитие и никого не видеть! — пробурчала себе под нос. Увеличив звук в наушниках, я просто ушла в свою комнату, которую, кстати, выбрала для меня мама, не позволив остаться в домике прислуги...
Прислуга держится теперь особняком, с мамой у нас натянутые отношения, Яна я и вовсе не хочу видеть, но он зачем-то меня преследует. Пусть ищет в другом месте девочек на ночь. Стараюсь игнорировать боль, что полосует сердце от этих мыслей. Как бы я ни злилась на Яна, как бы ни ненавидела его разумом, мое сердце не смогло от него отказаться…
Подхожу к большому панорамному окну на первом этаже, стекла тонированные, меня не видно с улицы, а я могу отсюда наблюдать за Яном. Он стоит на холоде в одной толстовке, куртка наверняка осталась на заднем сиденье его автомобиля. Надеюсь, он замерзнет, устанет ждать и уедет.
Мне довольно быстро становится жарко в верхней одежде, расстегиваю пальто. Ловлю на себе любопытный взгляд гардеробщицы.
