– Знаешь, я нисколько не удивлён. Слышал про тебя, но ни разу не видел. Чему улыбаешься?
– Я тоже, товарищ полковник, много про вас слышал, но никогда не видел.
– Ладно, – комдив спрятал улыбку. – Проходи в землянку, гостем дорогим будешь."
"В землянке было прохладно, но по крайней мере сухо, горела керосинка, озаряя бледное лицо комдива, в принципе не знают даже добродушное, какое-то по-крестьянски широкое, задубевшее. Он сидел на топчане, пил из алюминиевой кружки холодный чай. Столом для гостей служил пенёк, из досок, снятых с телеги, красноармейцы соорудили стол, на нём лежала мятая и обмусоленная карта.
– Чай пей, – предложил полковник. – Извини, холодный, не знал, что ты придёшь, а то бы подогрел.
– Спасибо, товарищ полковник!
– Чуть позднее тебя и твоих людей покормят. Бубенцов рассказывал, что твои люди спасли его полк, несколько дней назад остались прикрывать и несколько часов малым числом сдерживали противника. В тот день его немцы, кстати, так и не догнали. Полковой комиссар Бубенцов погиб позавчера – угодил под шальную мину, хотели вытащить, но там уже вытаскивать было нечего. Слушай, а что это было только что на улице? – нахмурился Моисеевский. – У тебя до сих пор глаза блестят и улыбка к физиономии прилипла, не военная какая-то сцена, понимаешь, что я хочу сказать?
– Виноват, товарищ полковник! – уши пылали. – У нас с Лидой Разиной, как бы это выразиться, любовь… Мы долго не виделись, каждый считал другого погибшим и тут вдруг такое… Впрочем, вы видели.
– Вся база видела! – проворчал комдив. – Ну что же, лейтенант, рад за тебя, совет да любовь, как говорится! Признаться, сам собирался оказать товарищу Разиной знаки внимания, она хорошая женщина, но раз у вас всё серьёзно, то они буду вмешиваться в вашу личную жизнь. Ладно, забыли, – комдив устало улыбнулся. – Не до соблазнов сейчас, война, тяжёлое положение, а ещё семья опять же в Подмосковье, м-да… Понимаю, где сейчас твои мысли, лейтенант, но всё же попробуй сосредоточиться, получится?
– Так точно, товарищ полковник! – Шубин уже пришёл в себя.
– Вот и отлично! Где носило тебя все эти дни?
Глеб лаконично изложил…
– Повеселился в общем, – резюмировал комдив. – Сожалею, что погибли твои товарищи. Рад тебя видеть и скажу откровенно: у меня нет разведки, а иметь разведку в нашей ситуации это как воздухом дышать. В строю сто девяносто красноармейцев и никого из дивизионной или полковой разведки – полегли все; выжили четыре офицера, имеем больше двухсот раненых. Весь мой штаб наголову разбит, из вооружения – трёхлинейки самозарядные, винтовки «Токарева», с десяток единиц автоматического оружия, патронов у людей минут на тридцать ведения боя, из техники только гужевые повозки – их порядка двух десятков – лошади, слава богу, бензина не требует.
