— Значит, кто-то у нас вскрыл свою слабость…
— Вера!
— Червинский, прямо сейчас, клянись: дашь мне подумать с этим дурацким замужеством!
— Или что? — Даже песок в заднице делает большой фейлспам, потому что этот вопрос прямо-таки напрашивается на провокацию в ответ. Она что — правда не хочет за меня замуж? После того, как мы только что зажгли? Господи, ты уверен, что не вложил в эту женщину двойную порцию упрямства? Где-то какой-то другой явно недодал. Вот мужику-то повезло.
— Или я познакомлю тебя с этим милым парнем. Очень близко.
Я бы сказал «да пожалуйста», но ведь она так и сделает. Это же моя Верочка: в хорошем и не очень смысле этого слова.
— Я хочу на тебе жениться.
— Через год, — тут же выдвигает условия эта паршивка. — Считай, что у тебя — испытательный срок.
— А апелляция? — Она отрицательно водит пальцем у меня перед носом. — А амнистия? А скостить срок за примерное поведение?
— А два года из-за неуважения к суду?
Связался на свою голову с умницей-красавицей.
Но ведь правда люблю ее, как больной. Мазохизм какой-то: не хочу другую, не хочу более покладистую, спокойную, или более глупую. Хочу Верочку, от которой у меня до сих пор яйца поджимаются. И почему-то абсолютно уверен, что даже когда будет тихо и спокойно, скучать нам точно не придется.
— Три? — с ангельской улыбкой заявляет Вера.
— Год! — миролюбиво поднимаю руку. — Согласен! Испытательный срок — так испытательный срок!
— Масик! — орет кто-то из зарослей в глубине пляжа, и до меня доходит, что на этот раз я все-таки поспешил.
Ну кто тут из нас троих может быть Масиком?
Только вот это мохнатое чудовище[1].
Пока Вера триумфально пританцовывает на теплом песке, я с тоской наблюдаю картину: какая-то пожилая, одетая в костюм а ля Тропиканка мадам в соломенной шляпе (от луны она, что ли, голову бережет?) колобком выкатывается на пляж и ориентируясь на мои выразительные подсказки руками, подбегает к нам.
Через пять минут, после того, как я едва не седею, разглядывая трогательную сцену воссоединения чудовища с мамочкой, она рассказывает целую душещипательную историю о том, что Масик у нее очень трепетный и крайне деликатный, а здесь они не отдыхают, а работают. Приехали со съемочной группой снимать моделей в купальниках и всяких экзотических тварях. А «злые черствые тощие селедки» выпустили бедного Масика, потому что не хотели с ним сниматься.
— А они только с Масиком не хотели сниматься? — интересуется Вера, увлеченно разглядывая птицееда, банку с которым женщина прижимает к груди даже боюсь представить, с какой силой. Чудо, что не раздавила до сих пор.
— Нет, они вообще ни с кем не хотели, — фыркает хозяйка.
— И много Масиков вы привезли? — Вера очень не просто так снова посмеивается в мою сторону.
