Многие женщины водят едва ли не до родов, а мне спокойнее, когда не нужно следить за дорогой, пьяными пешеходами и внезапно выныривающими байкерами. Два раза хватило, больше я с Максом не спорила.

Два месяца спустя на работе уже никто не удивлялся, что у меня есть мужчина, и глупое рабочее прозвище «монашка» исчезло само собой. Нравилось ходить с ним гулять в хорошую погоду, и теперь мы часто вместе выгуливали озорного шпица. Иногда меня захлестывали сильные эмоции, и нередко Максиму доставалось почти ни за что. Он злился и обижался, но… через пару часов я неизменно оказывалась в гусарских объятиях.

«Мой стоик, мой терпеливый гусар», – думала я в такие моменты, втайне гордясь им. Мы оба уже не могли выносить долгие размолвки, хотя и по-прежнему спали раздельно, в разных комнатах.

И, наверное, я бы давно поддалась соблазну мимолетных ласковых прикосновений и попыток обольстить взглядом, видом красивого обнаженного торса, но… Каждый раз, когда наши лица оказывались близко друг к другу, я неизменно отворачивалась в последний момент. Меня терзали страхи и противоречивые чувства. Если я поддамся и моя тошнота усилится в неподходящий момент, – он ведь этого точно никогда не простит и не забудет! Но сколько он еще продержится без нормального секса, периодически закрываясь в ванной? Сколько еще будет кидать на меня голодные взгляды, терпеть мои отказы, капризы и истерики? Я ведь не дура и прекрасно понимала, что пора сделать шаг.

Терпение даже очень старательного и любящего мужчины безграничным не бывает.

– Готова? – постучался Максим в мою комнату.

За окном, не прекращаясь, огромными пушистыми хлопьями падал снег. Уже который день снежное покрывало неустанно устилало землю, словно наряжало в канун Нового года.

Вчера я доработала последний день, выйдя на больничный. Да, можно было и еще три-четыре месяца испытывать свои нервы на прочность, но все прекрасно все понимали. Тошнота уже не донимала, я с удовольствием уплетала мясо и яблоки, стараясь не нервничать по поводу законно набранных килограммов и немного округлившегося животика. В коридоре нетерпеливо приплясывала Тесси, а Дамьен сладко вытянулся поперек разложенного дивана и спал. Я не знала, что мне надеть. С одной стороны – в театр едем на машине и мне не придется мерзнуть, стоя на улице среди вьюги и стужи. А с другой… Хотелось надеть то сногсшибательное платье, которое на меня теперь не налезает, или вот это, в пол… Чтобы в театре Максим даже и не думал отводить от меня взгляда!

Но реальность была суровее. Платьице было простым, бледно-розовым и выгодно подчеркивало раздавшийся бюст, но, увы, почти не скрывало животика. Пришлось снова подкрутить локоны и надеть яркие серьги, чтобы отвлечь внимание от нижней части наряда.

– Жена, опоздаем!..