Я жрал их, ел плоть людей, мутировавших в монстров, пил свою же кровь, прежде подвергнув её трансформации… Я продлевал свою жизнь всеми возможными способами, чтобы когда-нибудь отомстить. Я изучал письмена на осколке магического ядра, пытался отыскать ответы и пути открытия портала со стороны Эширока. Потерял счёт времени. Каждый день я становился бледной тенью себя прежнего, превращаясь в одного из тех монстров, которых ненавидел всей душой. Ненависть… как много в этом слове, не так ли? Она сжирает всё хорошее, оставляя после себя только смрад разложения и пустоту.

Ненависть — это яд, разрушающий всё светлое, как сорняк, удушающий цветы; она цепляется за нас, не давая дышать, туманит разум, заставляя забыть о том, что когда-то было важно, кроме желания отомстить предателям.

После его слов стало тихо. Лишь ветер шумел в кронах величественных деревьев.

— Феи, как только обрели новый дом, решили держаться подальше от разумных двуногих. Они прекратили лезть в жизни людей, а если вдруг кого-то из них (фей) поймают, то стараются извратить желание во вред загадавшему. Дабы неповадно было.

На мои слова старик ничего не сказал.

— Вас было десять могущественных волшебников. Они все нашли в себе силы признать ошибку. Семь из них отдали свои души, провели сложный ритуал при помощи фей и пожертвовали своим перерождением, дабы обогатить источники. Олаф Гордый усилил землю Заворожённого леса, и вот таким он стал — огромным, полым жизни. Дэйна Стремительная отдала всю свою кровь без остатка Оку могущества, и так же, как Олафа, её душа стала частью магического эфира Эриды. Дональд Хмурый…

— Хватит. Я понял.

— Думаете, этого мало, чтобы искупить вину перед вами? Ни один из этих семи не родится вновь, не испытает радости бытия, не сможет полюбить и познать чью-то любовь в ответ.

Нлодэр промолчал, упрямо сжав губы в тонкую линию.

— Вы должны были увидеть будущее, ту битву, что произойдёт там, в вашем тронном зале?

— Увидел, — отрывисто кивнул чародей, его ярко-синие глаза без чёрной тьмы внутри сверкнули яростью. — Ты убила меня.

— Да, вы погибнете. И близкие мне люди тоже.

— Не надо было тянуть со своим убойным заклинанием до последнего.

— Да, согласна, теперь-то, зная будущее.

 Хотя могу себя немного оправдать: я всё ждала, что мы победим. Не дождалась, увы. Но самое главное, если бы я на старте шибанула вас тем финальным заклинанием, то моя Лоерея исчезла бы, поскольку меня бы не стало. Пусть не как человека, но как мага. А более никому не под силу утащить осколок. А ещё твари и призванные вами демоны так и пёрли бы нескончаемым потоком, ваша смерть не решила бы эту проблему, я права?

— Хм-м… Как тебя зовут, дитя? — вместо ответа вдруг спросил мужчина.