– А Златка тебе рекламный баннер нарисует, – прячу гаджет, пока его не забрал разъяренный брат.
– Если не убьет до этого, – Марк меняется в лице и остывает, стоит лишь проверить время. – Черта с два мы успеем.
– Обязаны, – спорю и стучу по клеткам, чтобы водитель услышал и ускорился.
Нас начинает подбрасывать еще сильнее. Приходится взять щенков на руки, чтобы их не кидало по всему кузову.
Мне кажется, что мы продолжаем трястись даже когда минивэн останавливается.
Мы с Марком буквально вываливаемся на улицу и одновременно смотрим на часы. Оглядываемся на Тимура.
– Без пяти, – произносим хором.
Толкаем ворота и влетаем во двор. А там уже все в сборе.
Немая сцена.
Отцы устанавливают фейерверки, но так и застывают рядом с ними. Мамы сжимают пока еще пустые бокалы в руках. Наши любимые жены упирают руки в бока и буравят нас взглядами.
– Я же говорил, что успеем, – разрывает неловкую тишину водитель.
Мы же виновато подходим к женам, надеясь, что переживем новогоднюю ночь.
– Рыжуля, шампанское, – рискует напомнить Марк и поднимает руку с часами.
Притягиваю к себе брыкающуюся Агату, чмокаю ее в холодную щеку. И подаю ей бокал. Смеюсь, когда она осыпает меня сдавленными ругательствами. Делаю глоток игристого и «закусываю» сладкими губами своей непокорной жены. Углубляю поцелуй, крепче обнимаю любимую.
– Я дико соскучился, – признаюсь честно.
– Я тебя прибью когда-нибудь, Адам, – она возмущенно выдыхает мне в губы.
– И я тебя люблю, – шепчу, прервавшись на секунду, и набрасываюсь на нее с новой силой.
Мы целуемся под взрывы фейерверков и радостные крики детей. Говорят, как Новый год встретишь – так его и проведешь. Другого варианта грех желать. Ничего нет лучше, чем быть в кругу семьи.
КОНЕЦ"
