20
0
— Зачем они взяли слепую девочку сюда, Сэм?
— Ну взяли и взяли… Чем она тебе мешает?
— Да не мешает она мне. Просто — зачем? Ей тут не место.
— Это не твое дело, Макс.
— Тоже все время себе это говорю.
— А?
— Да, нет, ничего.
Большой свет выключается. Остается гореть только ночник.
Все, «отбой».
— Да задолбали! — раздраженно толкает Сэм пальцами телефон по столу. — Отключили связь.
— Тебе дня с ней не хватает? — ухмыляюсь я.
— А сколько у нас остается «дня», если исключить учебу, тренировки и отработки?
— Ну, выходных…
— Полдня? Нет, не хватает.
— Полдня и ночь! — играю я ему бровями.
— Ой, не сыпь мне соль на сахар, а? Ночь…
Падает на кровать.
— Не дают сладкого? «Это какие-то неправильные пчелы!» — стебусь над ним я.
Швыряет в меня подушкой. Ловлю, и кидаю в него обратно.
— Нормальные пчелы… Просто не такие развязные, как некоторые.
— Но ты работаешь над «развязыванием», м?
— Отвали! — ухмыляется.
Сажусь на подоконник. Мне кажется, что вижу на лавочке у входа в корпус знакомый белый хвост.
Открываю окно, выглядываю.
— Макс, холодно, капец, ты чего вылез-то? Закрой окно, — кутается в одеяло Сэм.
— Новенькая на улице.
— Да ну, ты гонишь. Это кто-то из персонала.
— Да нет же!
— У входа охранник сидит, — зевает Сэм, — если что-то… то он в курсе и вмешается. Может, ей разрешили…
— Никому не разрешают, а ей разрешили?
Гашу ночник, накидываю толстовку, надеваю кеды.
Стараясь не шуметь, встаю на подоконник.
— Макс не гони…
— Да я быстро, туда и обратно.
— Нафига?
— Ну, а что за несправедливость? — усмехаюсь я. — Ей можно после отбоя погулять, а мне нет?
— Дурень… оштрафуют, кто мне будет кофе в кофейне брать?
Да, Сэмчик крупно нарвался с этим бункером, поэтому у него пока никаких плюшек, включая кофейню.
Хватаюсь за пожарную лестницу. И, оттолкнувшись, повисаю на руках.
Тихий скрип…
Яна дергает головой, разворачиваясь на мгновение на звук. Точно — мышь!
Спустившись пониже спрыгиваю на газон.
Фонари возле окон всегда отключают, чтобы не мешали спать. А крыльцо в пятачке света.
Тихонечко крадусь в ее сторону.
— Яна, шла бы ты спать.
Замираю, замечая, что в дверях стоит охранник.
— Миш, ехал бы ты домой.
— Миссия невыполнима, — усмехается он.
— Ясно. Можно я еще полчасика?
— Замерзнешь.
— Ну, пожа-а-алуйста, — игриво.
Так-так-так… Что-то я не понял!
— Как соседки твои?
— Переживу.
— Значит, плохо?
— Значит, переживу.
— Ты говори, если что. Что-нибудь придумаю.
— Да все нормально, Миш, правда.
— Конфетку хочешь?
— Давай! — с энтузиазмом.
Подходит к ней. Совсем молодой. Может, двадцать пять от силы. В груди дергается болезненной ревностью.
