— Почему тебе обязательно нужно уезжать, я не понимаю?!
— Мама, ты обещала…
— Да, я помню! — дрогнувшим голосом воскликнула она. — Я обещала постараться… Но не могу! Ну, куда ты поедешь? Что тебя там ждет?.. А деньги?
— У меня есть на первое время, — тут же успокоила я ее. Адам слишком много давал мне на карманные расходы. Подумать не могла, что эти сбереженные деньги могут пригодиться. — Мамочка, я не буду одна! Мне помогут освоиться, помогут найти работу… Я даже возможно смогу доучиться!..
— Ох… — Мама начала душить меня в отчаянных объятиях. И снова спросила: — Ради Аллаха, почему ты не можешь остаться?!
Стиснув зубы, я подавила приступ плача и насильно отстранилась от нее.
— Я итак достаточно пряталась за вашими спинами, — произнесла сдавленно, посмотрев и на отчима. — Я знаю, что вы никогда не посчитаете меня обузой, но мне нужно идти дальше самой! Нести ответственность за свою жизнь. А вы… должны меня отпустить.
Маму поразили мои слова. Она просто оцепенела, не в силах сдвинуться с места. Ей помог Заур. Обнял за плечи и заставил отойти от двери.
56
Виновато глядя на родителей, я некоторое время не могла говорить из-за кома в горле.
— Я оставила телефон, по которому Адам может найти меня, в комнате на столе, — сообщила, наконец, глухим голосом. — Пожалуйста, выключите его, как только я уеду.
Мама переглянулась с мужем, который хмуро кивнул. Ноги налились свинцом. Не хотелось вот так оставлять их. Но я должна была.
— Простите меня… — произнесла я вполголоса, опустив глаза.
Затем сразу подняла сумку, но не успела и шага сделать, как Заур перехватил ее своей сильной рукой.
— Я провожу до машины.
— Я тоже!.. — спохватилась мама.
Но отчим отрезал:
— Нет! Оставайся в доме. Ты не сдержишься.
Не давая ей возразить, он прошел мимо меня и вышел за дверь. А я вернула взгляд к растерянной маме. Поспешила подойти к ней, крепко обняла и горячо поцеловала в обе щеки.
— Со мной все будет хорошо, мамочка. Обещаю!..
Она поймала руками мои локти, но я не дала задержать себя. Решительно отстранилась и покинула дом через распахнутую дверь, которую плотно закрыла.
Каждый стук сердца теперь отдавался болью в груди. Воздух рвано заходил в легкие, тело било крупной дрожью, но я не позволяла себе плакать. Делала шаг за шагом до ворот, потом до машины такси, в багажник которой отчим только что положил мою сумку.
— Спасибо… папа, — выдохнула я, когда водитель сел за руль черной приоры, и мы остались наедине.
Нервно поджимая губы, он строго посмотрел на меня, затем вдруг притянул, чтобы обнять. А когда наши глаза вновь встретились, серьезно предупредил:
— Не дай нам пожалеть об этом, Мариям. Я даю тебе ровно десять часов.
