— Куда еще ты, мать твою, слила видео?!
— 8 Вика
Казалось бы, я у меня есть подготовка. Пусть не профессиональная, но все же! Отец тренировал меня, да и крестный бывало гонял и учил основам самообороны.
Но конкретно в этот момент все мои навыки будто стираются из памяти. Все, на что я способна — смотреть на Бессонова, широко распахнув глаза, и бояться.
До колик в животе бояться того, какой у него взгляд. Даже в день, когда меня поймали в клубе, Марат не был настолько взбешен.
Едва пролетают первые мгновения, я запоздало цепляюсь за его фразу про слитое видео.
Я снимала ролик, да. Но, скорее, любительский и на нем, казалось бы, не было ничего ценного. Когда стало ясно, что встреча Бессонова откладывается, как минимум, до конца боя, я решила затаиться и дождаться нужного момента. Попасть в клуб было реально непросто, так что вторая попытка не факт что появится в ближайшее время. Ну, и решила на всякий случай сделать запись.
Поэтому я совершенно не понимаю подобной реакции Бессонова.
К тому же я не сливала ролик — физически бы не успела этого сделать! Меня поймали на горячем, а затем тупо отняли вещи.
— Я… не…
Хватка на горле усиливается. В мозгу все сильнее пульсирует мысль, что мне нечего противопоставить мужчине в этот момент. Я так гордилась, что смогу себя отстоять. Да и что скрывать — делала это не раз. Но тогда моими противниками были парни с потока, ровесники. А вот против взрослого опасного мужика я оказываюсь беспомощна.
Марат наклоняется ниже, между нашими лицами остается едва ли сантиметр. Не понимаю причины такой перемены в его настроении, но отчетливо ощущаю — он способен убить. Вот так. Голыми руками. И ведь именно в этом мы и подозревали Марата и его людей. Но когда дело касается кого-то, ты воспринимаешь факты отстраненно. Однако в случае, если на чаше весов твоя собственная жизнь, картинка становится куча ярче и пронзительнее.
— Кто заказал? — цедит Бессонов, ослабляя хватку. — Кто?!
— Я ничего не… Да и не успела бы! — сиплю, хватаясь за его запястье и пытаясь убрать руку с шеи. Слишком беспомощной и уязвимой я себя чувствую в подобной позе.
Взгляд мужчины вспыхивает раздражением, но буквально тут же раздается женский голос, который разрушает то дикое напряжение, окутывающее нас с Маратом.
— Ого, как тут интересно.
Чувствую, как Бессонов каменеет, а затем медленно прикрывает глаза, отпуская меня. Он смещается в сторону, и я вижу длинноногую высокую женщину в брючном костюме лазурного цвета. Она окидывает меня оценивающим взглядом и небрежно кривит губы идеальной формы.
— Что ты тут забыла? — довольно холодно интересуется хозяин дома, поворачиваясь к ней.
— Да вот, документы привезла, — фыркает она, помахав папкой ядовито зеленого цвета, которую держит в руке.
