Я не знаю, кто рядом, но делаю то, чему меня учил отец — резко бью локтем назад, ухожу влево, пытаясь развернуться.

Но то ли я действую слишком медленно, то ли недостаточно технично — в итоге оказываюсь развернута лицом к тому самому охраннику, который приносил мне утром вещи.

На его лице красуется довольная ухмылка, а глаза какие-то слишком черные. Да и зрачки у него чересчур расширены.

— Что то забыла куколка?

— П-пустите, — пищу, дергаясь в его хватке, судорожно придумывая, как вести себя сейчас.

Казалось бы, Бессонов точно так же держал меня, и смотрел тоже цинично и с желанием. Но меня не воротило, как сейчас.

— Босс будет недоволен, что ты тут трешься, — скалится он с явным предвкушением. — Но можем договориться.

Меня передергивает от такого предложения. Он ведь не шутит — действительно считает такой расклад реальным.

— Нет, — мотаю головой. — Не интересует.

Упираюсь руками в его грудь, отталкиваюсь. Но не рассчитав силу, едва не падаю — этот бугай очень резко вдруг отпускает меня. Спотыкаюсь и цепляю ногой бутылку которая падает и развивается. Инстинктивно хочу поднять ту, но тут же слышу:

— Стоять!

Вздрагиваю, глядя на безумца, а тот довольно ухмыляется.

— Послушная цыпа.

Он вальяжно смотрит на меня и демонстративно поправил ремень на штанах. Затем неторопливо достает пачку сигарет.

— Отсосешь, и проблем не будет.

— Не стану, — тут же отвечаю.

Мужик достает теперь зажигалку, подкуривает сигарету и с удовольствием затягивается. Выдыхает дым, отравляя все вокруг.

— Отсосешь, — нагло заявляет он. — Если хочешь выйти отсюда живой.

— Марат сказал…

— Марат не узнает, — рявкает он и, еще раз затянувшись, бросает окурок прямо на пол."

"Охранник делает ко мне шаг, а я испуганно отшатываюсь. Паника захлестывает. Я была бы безумно рада, если бы Марат оказался сейчас тут — пусть узнает, что я искала улики против него. Пусть. Только бы этот мерзавец меня не тронул!

Здравый смысл в данный момент отказывает, и я бегу вглубь помещения через ближайшую дверь, все дальше уходя от выхода.

С опозданием понимаю, что фактически загоняю себя тем самым в угол. Оборачиваюсь, затравленно глядя на охранника, который встает в дверях — довольный, с ошалевшим, похотливым взглядом.

— Люблю диких, — хрипит, нетерпеливо дергая ремень на штанах. Невольно опускаю взгляд туда и понимаю — у него стоит. То есть все это не шутка и не попытка запугать меня.

Озираюсь по сторонам, но мерзавец оказывается шустрее — хотя, казалось бы, если он под чем-то, то наоборот должен быть неповоротливым и медленным.

— Иди-ка сюда, — приговаривает, хватая меня за руку.

В этот момент во мне просыпается неимоверное желание жить. Не просто жить, а остаться нетронутой этим животным.

Я начинаю кричать, царапаться и отбиваться.