Оба поняли друг друга: Кэтрин благодарила Дубинина за Меринова.

К главе американского Союза Неизвестных робко сунулся было Турчанов, чтобы выразить ей свою преданность и дать понять всем, что он близок Кэтрин, однако американские иерархи его не подпустили к ней.

– Займите своё место, уважаемый, – показал ему крупные белые зубы негр-священник.

– Вы знаете, что делать, – объявил Холл торжественно, голосом уличного глашатая. – Сосредоточьтесь на объединении! Думайте сразу обо всех! Возбуждайте психорезонанс! Проникайте в суть Вещей! С нами Господин!

В зале наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь дыханием трёхсот человек. Все закрыли глаза, концентрируя внимание на магических объектах. Кто-то сел на пол, кто-то даже прилёг. Но все иерархи совсем недавно обладали колдовскими способностями, могли заставить служить себе любого обывателя, любого политического деятеля, и жаждали одного – вернуть эти способности и великие возможности манипулировать человечеством и всей земной реальностью."

"Через минуту от разложенных на помосте Вещей послышалось тихое потрескивание. Многие из них покрылись паутинками свечения.

Воздух в зале царицы Робберфилов, над помостом, завибрировал, загудел, словно это был огромный пчелиный рой.

По волосам собравшихся заскакали электрические искорки.

Украинский диарх Овценюк не выдержал, вскочил, размахивая руками, завертелся волчком. С лица рано облысевшего главы Нацбанка Украины ручьями лил пот.

– Я не моджу боле! Нiчого не iснуэться! Всi ми здохнемо!

– Успокойте его! – громовым голосом приказал Холл.

В толпу бросились двое бородатых смуглолицых мужчин в рясах, помогавших устанавливать помост, схватили Овценюка, согнули, сунули лицом в пол, сжали ему горло.

Диарх обмяк, ему надавали пощёчин, подняли на ноги, повернули лицом к помосту.

– Эйерен афгешнеден! – прошипел один из монахов на каком-то своём языке.

Овценюк побелел, затрясся, выставил вперёд ладони.

– Я зрозумiв, зрозумiв!

– Продолжаем, владыки!

Адепты Комитета снова закрыли глаза.

Однако прошло пять минут, десять, гул в зале достиг громкости концертных динамиков и вдруг пошёл на убыль. Великие Вещи, начавшие было трансформироваться, увеличиваться в размерах, вернули свою прежнюю форму. Свечение артефактов стало гаснуть.

– Диаболо! – проскрипел Холл, воздевая руки к потолку зала. – Конкере, помоги!

Но крик главарха вернулся каркающим эхом. Вещи умолкли.

– Что происходит, святейший? – в недоумении посмотрел на Холла польский анарх.

– Это он, это он! – вдруг выбежал к помосту негр-священник из свиты Кэтрин, указывая на Холла пальцем.