Она уже уловила его дыхание и почувствовала слабое токанье крови, но прочитать его мысли не смогла. Да это было и немудрено, нейротропик сделал своё чёрное дело, перекрыв нервные пути и заблокировав работу мозга Матвея.

Она погладила молодого человека по волосам, по лицу, потолкала в плечи, в грудь, погрела виски ладошками.

– Ну, милый, любимый, выходи из темноты, пора спасать мир!

Веки Матвея задрожали…

* * *Он был вне себя…

То есть висел, как воздушный шарик, над своим же собственным телом, не ощущая ни жары и ни холода, видел его ощутимо мёртвую неподвижность и не мог до него дотянуться. Потому что не чувствовал ни рук, ни ног.

В принципе ему было хорошо, так как никакие болевые ощущения его не мучили. Но сквозь этот панцирь тишины, уюта и покоя пробивались странные лучики беспокойства, кто-то звал его по имени, и хотелось побыстрее избавиться от колеблющего пространство уюта голоса, чтобы раствориться в приятном небытии.

Голос смолк, потом подобрался вплотную, нарушая эйфорическое блаженство ничегонеделания, проник в сердце, по коже пробежали щекочущие пальчики, возбудившие память прошлого, какие-то приятные моменты.

– Вставай, любимый! – выговорил кто-то внятно."

"Слово было изумительно сладким на вкус, как халва, оно ласкало слух, и Матвей повиновался ему, как сомнамбула, начал всплывать в мир добра и света, цепляясь за воспоминание о губах, произносящих эти слова. По сути, заработал наконец защитный механизм подсознания, включившийся от голоса любимой женщины, чтобы компенсировать не решённые сознанием проблемы, но неизбежно опиравшийся на возможности и оценки сознания.

Душа ударилась обо что-то твёрдое, оказавшееся родным телом, и он резко подался вперёд, захлебнувшись воздухом и холодной темнотой, как водой, вылившейся из ведра на голову.

Руки его остановили, добрые ласковые руки, и принадлежали они Диве!

– Тихо, капитан! – прошептала она, наклоняясь к нему. – Всё хорошо, я с тобой. Дыши, успокаивайся.

Несколько секунд Матвей не двигался, впитывая, как губка, энергетические волны тела женщины, пронизывающие каждую клеточку его тела, баюкающие, ласкающие, насыщенные удивительной живительной силой и заботой.

– Ди… ва…

– Это я, полежи, приди в себя.

Он лёг, заметил невдалеке полусидящего Стаса, снова приподнялся на локтях, пытаясь встать.

– Кто… это? – Язык не повиновался, шёпот получился невнятным, и он повторил громче: – Кто это?!

– Брата надо узнавать в любом состоянии, – проговорил Стас насмешливо. – Не обращай внимания на кровь, по мне просто пробежало стадо комаров.

– Ты… не брат мне… – не принял шутки Матвей.

– По крови – не брат, по воспитанию – сын твоего отца.

– Он… воспитывал… не тебя.