Безразлично смотрю на его протянутую для рукопожатия ладонь и кидаю на стол деньги за кофе. Киваю охране, чтобы выходили из ресторана, так как сам здесь задерживаться тоже не планирую. Башка гудит от потока информации и лапши, что навешал мне этот дед.

Всем нужна поддержка Арчи и его деньги, но стоило им узнать о том, что он сейчас находится на больничной койке и едва может ходить, как их интерес стал в разы ярче, а языки начали лизать зад гораздо активнее.

Стервятники, блять. Ничего личного, только бизнес.

В нашем мире нельзя быть слабым. Сожрут. В любой момент ты можешь стать куском мяса, который бросят на растерзание в стаю гиен.

Арчи повезло. У него есть я и батя. Возможно, мы не обладаем теми хладнокровием и безжалостностью, с которыми он решат дела, но спрятать его за своей спиной, когда того потребуют обстоятельства, мы точно умеем.

Это не только наша дружба, но еще и верность. Верность другу и верность делу.

В ту ночь, он закрыл меня собой от пули. Одна из пуль, что угодила в его грудь, должна была достаться мне.

Арчи — камень. Холодный непробиваемый камень, но он так же готов отдать свою жизнь за меня и моего батю, которого в ту ночь, он обманом закрыл в гараже.

Арчи шел умирать, зная, что все, кто ему дороги находятся в относительной, но всё же, безопасности. Такого друга… брата… нужно еще заслужить.

Что я и делаю уже на протяжении четырнадцати лет.

Выйдя из ресторана, развязываю чертову удавку на шее, что зовется галстуком. Расстегиваю верхние пуговицы рубашки. Снимаю пиджак и швыряю все эти тряпки на заднее сиденье своего внедорожника. Даю парням команду, чтобы возвращались в больницу к Арчи.

Сажусь за руль и на мгновение прикрываю глаза, касаясь затылком подголовника. Усталость и недосып бьют по вискам. Две недели непрекращающихся встреч, восстановления и вывод дел в прежнее русло, не давали расслабиться ни на минуту.

Возвращаться в квартиру оказалось тяжело. Без Полины там делать просто нехрен. Начал как раньше ночевать в особняке или тупо у Арчи в больнице. Так легче. Так не захлестывают режущие нервы воспоминания. Так не болит то место в груди, которое она выдрала, уйдя.

Опускаю стекло и закуриваю сигарету. Вдыхаю полной грудью тягучий горький дым и выпускаю его в окно. Стал курить больше обычного. Плохо. И похуй.

Сжав рукой руль, без интереса смотрю прямо перед собой, прикидывая варианты того, чем можно себя занять. Сном? Тренажеркой? Виски?

Ответ находится сам, когда взгляд падает на приборную панель и фокусируется на очках Полины. Не знаю зачем, но я вожу их с собой, как талисман. Как знак того, что она все-таки была в моей жизни. Как знак того, что во всем, что с нами случилось, виноват я."

"Бросаю последний взгляд на очки, зажимаю зубами сигарету и завожу движок. Я хочу к ней.